Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 7 – Елизавета Горская

В центре комнаты, словно властитель, восседал Джонатан Грэм за своим огромным дубовым столом, отполированным до блеска поколениями журналистов. Высокий, широкоплечий, с мощной фигурой, он напоминал старого дуба, устоявшего перед множеством бурь. Его густые темные волосы, тронутые серебром седины, свидетельствовали о годах, проведенных в беспощадной борьбе за правду и сенсации. На его лице, обычно омраченном недовольством, словно тенью, читалась вечная усталость и скепсис, и казалось, что одним лишь своим взглядом он мог лишить человека всякой уверенности в себе, превратив его в жалкого просителя. И все же, под этой маской суровости, Вивиан знала, скрывалось уважение к ее смелости и упорству, даже если она раз за разом доводила его до белого каления своими дерзкими выходками и неугомонным стремлением докопаться до истины.

В этот самый момент, когда Вивиан вошла в зал, он уже листал утренние выпуски газет, его тяжелые пальцы скользили по страницам, словно оценивая работу своих подчиненных. Его глаза, проницательные и острые, как у старого ястреба, выискивали ошибки и неточности. Он готовился раздавать поручения на день, словно генерал, планирующий наступление, и Вивиан знала, что ей придется выдержать его пристальный взгляд и ответить на его каверзные вопросы. Она чувствовала, как внутри нее нарастает волнение, смешанное с предвкушением предстоящей битвы за право рассказать свою историю. Она была готова к этому, как всегда, с горящим сердцем и блокнотом, полным идей.

— Итак, господа, — произнес Грэм властным голосом, в котором звучала легкая усталость. — Какие новости принес нам день?

Журналисты, словно стая взбудораженных птиц, начали выкрикивать темы, каждая из которых, казалось, несла в себе отголоски бушующей эпохи: политические интриги, словно змеи, обвивающие правительственные коридоры; забастовки, как грозные тучи, нависшие над городом; и новые постановления мэрии, подобные капризам деспотичного монарха.

— Кто осмелится взяться за дело о пожаре на заводе «Кросби»? — продолжал редактор, перебирая бумаги на своем столе, словно гадая на кофейной гуще. — Ходят слухи, что владелец, этот скользкий тип, скрывает истинные масштабы убытков, словно прячет краденное золото.

— Брайант справится с этим, — отозвалась Мэри Хеншоу, единственная женщина в криминальном отделе, чья хватка была не менее цепкой, чем у самого бульдога. Она умела обращаться с фактами так же искусно, как с упрямыми свидетелями, выуживая из них правду словно драгоценные камни из груды песка.

Редактор кивнул, словно ставя невидимую галочку в своем списке, и перевел взгляд на Вивиан, чья хрупкая фигура всегда выделялась на фоне более ярких коллег.

— Харпер, что у вас на сегодня? Или, может быть, возьмете колонку о новом благотворительном приюте? Что-нибудь легкое, чтобы разбавить мрачную картину наших дней.

Вивиан едва успела приоткрыть рот, чтобы ответить, как в воздухе разлился знакомый, приторно-сладкий голос Дженны Моррис, словно капля яда в бочке меда.

— А вот и наша восходящая звезда, — протянула Дженна, лениво покручивая в пальцах карандаш, словно скипетр. Высокая, с идеально уложенными рыжими волосами, которые, казалось, излучали собственное сияние, и взглядом, в котором читалась нескрываемая насмешка, она неизменно притягивала взоры окружающих, словно магнит. — О, только не говорите мне, что мисс Харпер снова затеяла что-то скандальное! Ее любовь к сенсациям известна всему отделу.