Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 54 – Елизавета Горская

Вивиан медленно покачала головой.

Дэш выругался себе под нос и, сжав газету, бросил ее обратно на стол.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто чертовски отлично.

Вивиан знала, что он прав.

Она еще не успела осознать, во что вляпалась, но уже чувствовала, как земля уходит из-под ног.

И самым страшным было то, что назад дороги уже не было.

— Ну что ж, Харпер, — наконец проговорил Дэш, скрестив руки на груди. — Поздравляю. Ты только что объявила войну бостонской элите. Надеюсь, у тебя хороший план отступления.

Сквозь большие окна редакции, слегка запыленные от городского смога и покрытые тончайшим налетом типографской сажи, пробивался бледный утренний свет, рассыпаясь на полу расплывчатыми пятнами и окрашивая массивные дубовые столы в тусклые янтарные оттенки. Воздух был пропитан тяжелым запахом разогретых в ламповом свете рулонов бумаги и табачного дыма, густыми облаками нависшего под самым потолком. Повсюду раздавался бешеный стук пишущих машинок, их клавиши взлетали и падали с четкой, неумолимой ритмичностью, переплетаясь со скрипом отодвигаемых стульев, звоном телефона и приглушенными голосами репортеров, переговаривающихся между собой или обсуждающих последние новости с редактором. В воздухе витала смесь напряжения, азарта и нетерпения — с приближением обеденного выпуска этот коктейль эмоций становился почти ощутимым, сгущался, подобно предгрозовой духоте над парящими улицами Бостона.

Вивиан сидела за большим дубовым столом, у самого окна, откуда открывался вид на утренний город, окутанный дымкой угольных печей. Свет, пробивающийся сквозь высокие, узкие стекла, окрашивал ее каштановые волосы в медно-золотистые оттенки, выделяя мягкие волны, слегка растрепанные на висках. Она склонилась над бумагами, но взгляд ее, усталый и напряженный, был прикован вовсе не к строчкам статьи, над которой она работала. Перо, зажатое в тонких пальцах, по-прежнему оставалось неподвижным, кончик его слегка дрожал от крепкой хватки, оставляя едва заметные чернильные отметины на пожелтевшем листе черновика.

Мысли Вивиан витали далеко от редакции. Перед глазами вспыхивали обрывочные картины прошедшей ночи — мягкий свет свечей в гостиной особняка Рэндольфа, тяжелые бархатные портьеры, запах дорогого виски и приглушенный голос сенатора, произносящего слова, в которых сквозила не явная угроза, но нечто большее — намек на неотвратимые последствия, которые он, видимо, хотел подкрепить, вцепившись мертвой хваткой в ее запястье, оставившей на нем тонкие синеватые полосы, что теперь скрывались под длинными рукавами платья.

«Вы действительно верите, что правда имеет хоть какое-то значение в этом городе?»

Как же умело он умел сочетать угрозу с вежливостью, как невзначай давал понять, что ее жизнь, карьера, даже ее близкие — все это может стать разменной монетой, если она не остановится.

И другой бархатистый голос ему вторил:

«Боюсь, ваши поиски истины могут оказаться несколько… разочаровывающими. И даже — опасными».

Она медленно прикрыла глаза, делая глубокий вдох.

И вдруг — короткий шорох, едва различимый в общем редакционном гуле, но именно в этот момент слишком явственно прозвучавший в ее ушах.

Она вздрогнула, открывая глаза, и перевела взгляд на край стола, куда кто-то, пока она была погружена в свои мысли, незаметно подложил тонкий конверт из грубой бумаги.