Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 35 – Елизавета Горская

Вивиан не могла не заметить, как многие из гостей бросают в сторону Сент-Джона и Мадам Роусон недовольные, презрительные взгляды, словно их присутствие на званом ужине было неуместным и даже скандальным. Леди Элеонора Бэнкрофт брезгливо морщила нос, мистер Эвергрин отворачивался с нарочитой небрежностью, а некоторые дамы шептались за веерами, осуждающе качая головами. В воздухе словно повисло напряжение, сотканное из любопытства, осуждения и презрения. В глазах многих читалось нескрываемое: «Да что он себе позволяет?».

И лишь Николас Сент-Джон, казалось, не замечал этого ледяного приема. Он стоял с Мадам Роусон под руку с непринужденной грацией, одаривая ее искренней — словно подбадривающей ее — улыбкой. В его карих глазах цвета бурбона плескалось нечто похожее на веселье, словно вся эта неловкая сцена доставляла ему какое-то странное удовольствие. Вот он слегка наклонился к ней и что-то тихо проговорил, и Мадлен Роусон в ответ искренне рассмеялась, ее смех, чуть более резкий и чуть более громкий, чем было принято в этом чопорном доме, прозвучал почти осознанным вызовом негласно установленным правилам светского приличия.

Со свойственной ей журналистской наблюдательностью Вивиан не могла не отметить для себя эту красноречивую деталь — мистер Сент-Джон не просто не скрывал свою скандально известную спутницу, он словно демонстративно подчеркивал ее присутствие, вызывающе бросая перчатку бостонскому обществу с его незыблемыми, но неписаными законами о приличиях и статусе. И в этом дерзком вызове, в этой нарочитой небрежности читалось что-то умышленное, выверенное, словно мистер Сент-Джон намеренно разрушал привычный порядок вещей, играя по собственным, только ему понятным правилам.

— Весьма пикантное сочетание, не правда ли? — произнес Дэш с циничной усмешкой. — Словно намеренная провокация против чопорных нравов бостонского общества. Или просто демонстрация беспредельной власти и вседозволенности. Мол, смотрите все, я могу позволить себе все, даже явиться на званый ужин с хозяйкой борделя, и никто не посмеет мне слова сказать!

В его голосе звучала откровенная злость, смешанная с журналистским азартом. Вивиан почувствовала, как напряжение в гостиной возрастает, словно перед грозой. Присутствие лорда Сент-Джона и Мадам Роусон вносило в атмосферу званого ужина ноту непредсказуемости и скрытой угрозы, словно в роскошный интерьер особняка незаметно проник ядовитый дым скандала.

Внезапно, словно повинуясь незримому сигналу, сенатор Рэндольф отделился от группы собеседников и направился к окну, где стоял Сент-Джон, жестом приглашая Вивиан и Дэша следовать за ним. В его движениях чувствовалась настойчивость, не оставляющая места для отказа, и Вивиан, собравшись с духом, повиновалась, ощущая, как напряжение внутри нарастает с каждым шагом. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в тесную клетку испуганная птица, яростно бьющаяся крыльями о прутья в отчаянной попытке вырваться на свободу, в животе же поселился липкий, леденящий страх, словно кто-то плеснул туда горсть талой воды.

Подойдя к Сент-Джону, сенатор Рэндольф лучезарно улыбнулся, словно представляя двух самых желанных гостей вечера.

— Лорд Сент-Джон, позвольте представить вам мисс Вивиан Харпер, талантливую журналистку из «Бостон Глоуб». Мисс Харпер, это лорд Николас Сент-Джон, один из самых уважаемых и влиятельных людей нашего города. Уверен, вам будет интересно познакомиться.