Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 34 – Елизавета Горская

— Проницательная девушка, — оценил Дэш, слегка кивнув. — Или просто хорошо осведомленная. В любом случае, стоит прислушаться к ее словам. Особенно здесь, в логове местных акул.

Он обвел жестом гостиную, полную богато одетых гостей, чьи голоса звучали приглушенно и важно, словно гудение пчелиного роя в разгар медосбора.

— Итак, Харпер, — продолжил Дэш, понизив голос до шепота, словно делясь важным секретом, — как вам кажется, кто из этих уважаемых господ может быть связан с махинациями в порту? Или, быть может, с Мадам Роусон и ее веселым заведением?

Вивиан задумчиво нахмурилась, поворачивая голову по сторонам и внимательно оглядывая гостей. Среди множества незнакомых лиц она пыталась выделить тех, кто мог бы скрывать темные тайны за фасадом респектабельности и благополучия.

Внезапно ее взгляд зацепился за одну фигуру, выделяющуюся из общей толпы своей непринужденной властностью и аристократической отстраненностью. Мужчина высокого роста, с темными безупречно уложенными волосами, стоял у окна, держа в руке стакан с виски и неторопливо оглядывая сад за окном. Его профиль показался Вивиан до боли знакомым, хотя она не могла сразу вспомнить, где именно могла видеть его раньше. Что-то неуловимо притягательное и в то же время отталкивающее было в его аристократически правильных чертах лица, в холодном блеске карих глаз, в самоуверенной осанке и небрежной элегантности костюма.

Сердце Вивиан неожиданно дрогнуло, в памяти всплыл образ экипажа с фамильным гербом Сент-Джонов, позолоченные драконы, сверкающие в свете фонарей, и холодные, пронзительные глаза, изучавшие ее сквозь клубы сигарного дыма.

— Дэш, — тихо проговорила Вивиан, не отрывая взгляда от загадочного незнакомца, — там, у окна… Только не говорите, что…

Дэш проследил за ее взглядом.

— Да, это именно он — лорд Николас Сент-Джон, — наконец проговорил репортер с нескрываемым презрением в голосе, словно выплевывая эти слова как яд. — Наш серый кардинал… человек, чье имя произносят с трепетом в лучших домах Бостона и с тайным страхом — в худших притонах. — В голосе Дэша звучала откровенная издевка, но Вивиан заметила и что-то еще — скрытую злость и давнюю вражду, словно имя «Сент-Джон» вызывало у него не просто неприязнь, а глубокое отвращение. — И, кстати, смотрите кто рядом с ним. Мадам Роусон, во всем своем блеске и вульгарности. Не правда ли, прекрасная пара? Само олицетворение бостонского высшего света.

И действительно — опираясь на галантно согнутую руку Сент-Джона, с высоко поднятой головой стояла хозяйка борделя, Мадлен Роусон, — которую все знали не иначе как «Мадам Роусон», — облаченная в роскошное платье из бархата глубокого, насыщенного оттенка бургундского вина, плотная, тяжелая ткань которого драпировалась богатыми складками, создавая ощущение весомости и богатства. Бархатистая, мерцающая текстура ткани играла в полумраке особняка, притягивая взгляды и создавая ореол роскоши и соблазнения. Лиф платья плотно облегал фигуру до талии, подчеркивая пышную грудь и изгибы бедер, создавая чувственный и женственный силуэт «песочные часы». Довольно глубокое декольте соблазнительно открывало ключицы и верхнюю часть груди, при этом не переходя грани вульгарности, сохраняя некую театральную роскошь и элегантность. Глубокий темно-бордовый оттенок платья прекрасно контрастировал с бледной кожей и собранными в высокую прическу темными волосами, создавая образ роковой женщины. К этому наряду Мадам Роусон выбрала массивное золотое колье и длинные серьги-подвески с темно-красными камнями, перекликающиеся с рубиновым перстнем на ее указательном пальце. Длинные перчатки из черного кружева, доходящие до локтя, вносили нотку игривости. Веер из черных перьев стал завершающим аккордом этого драматичного и властного образа.