Онлайн книга «Мила'я любовь»
|
русскому и литературе и вовсе наверное трояки будут. — Мне все равно, Мила, как ты собираешься исправлять свои оценки. Можешь заниматься с репетиторами, оставаться после уроков на дополнительные занятия, ходить на факультативы, мыть полы, поливать цветы. Мне. Все. Равно. Выкручивайся, как хочешь. Думаю, если ты попросишь Арсения Валерьевича позаниматься с тобой какое-то время, он не откажет тебе. — Не буду я его ни о чем просить! - заартачилась я. - Он терпеть меня не может и оценки специально занижает. — Мила, - покачала головой мама, - ты как всегда преувеличиваешь. Арсений Валерьевич - один из самых принципиальных и беспристрастных педагогов в нашей школе. Поверь мне. Он одинаково относится ко всем своим ученикам, никого из них не выделяя. А это сложно, если учесть, что он мужчина, а преподавать ему приходится среди такого количества симпатичных, в большинстве своем не совсем сексуально уравновешенных девушек. — Ага! - усмехнулась я. - Порой я вообще сомневаюсь, что он живой мужчина и у него все в порядке с ориентацией. Может он... робот? Или гей? Девчонки перед ним иной раз такое вытворяют. А ему хоть бы хны. Лицо каменное, челюсти сжаты, лишь хмуриться немного. Вот и вся его реакция. — Ох, и доведете вы его когда-нибудь. Уйдет он от нас. А мне действительно жаль расставаться с таким сильным и нравственно устойчивым педагогом. — Я тебя умоляю, мама! Нравственно устойчивый? Это с виду он такой весь правильный, а копни поглубже... — Мне достаточно того, что я вижу! - отрезала мама. - Так ты согласна на мои условия? — А у меня есть выбор? Ты умеешь загнать в угол... — Тебя загонишь... - вздохнула мама. - С тобой по другому невозможно, Мила. Ты же упрямая, как... Вся в отца. Это ты не оставляешь мне выбора. — Ладно, мам. Давай не будем разводить демагогию. Я принимаю твои условия. Я подтягиваю оценки по предметам, а ты подписываешь договор, заверенный у нотариуса, что обязуешься оплатить мою учебу в мастерской Марининой, проживание на съемной квартире. Ну и... прочие расходы. По рукам? Мама как-то обреченно вздохнула, немного помолчала, затем протянула руку и пожала мою вымазанную в краске ладонь. — По рукам. Я ненавидела утро. Ненавидела овсянку, которую мама неизменно готовила на завтрак. Ненавидела дорогу в школу. Закинув рюкзак за спину и воткнув наушники, я брела от остановки с видом человека, идущего на казнь. Я пообещала матери поговорить с Арсением Валерьевичем и вчера мне казалось это вполне осуществимым. Ну что мне стоит подойти к нему и попросить для себя дополнительные часы? Не исключено, что в восторге от этого он не будет. Может скривится немного. Вздернет этак удивленно — или насмешливо - одну бровь. Но как отказать дочери директрисы? У него, как и у меня, нет выбора. А так может "премию" получит в благодарность от Аллы Викторовны. Мама у меня человек благодарный и об оказанных ей услугах не забывает. Тем более, что наш Арсений Валерьевич не женат и девушки постоянной не имеет - если верить слухам, конечно. Так что времени у него - хоть отбавляй. Черт! Кислицына машет. Эта странная девчонка вдруг ни с того ни с сего решила, что я остро нуждаюсь в жилетке, в которую могла бы поплакаться - если что. Она так и сказала: "Обращайся, если что." Ага. Бегу и падаю. С чего она это взяла, я до |