Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 82 – Елизавета Горская

Черный «Packard» бесшумно отъехал от тротуара на Маунт-Вернон-стрит, его задние огни растворились в туманной дымке ноябрьского вечера, оставив Вивиан одну перед высоким крыльцом дома тети Агаты. Тишина улицы, нарушаемая лишь шелестом ветра в голых ветвях деревьев, казалась оглушительной после напряжения последних часов. Опираясь на костыли и проклиная собственное безрассудство, она с трудом поднялась по ступеням.

Повернув тяжелый ключ в массивном замке входной двери, Вивиан окончательно отгородилась от промозглой ноябрьской ночи. Она прислонилась к прохладному дереву спиной, на мгновение прикрыв глаза. Звуки улицы стихли, сменившись глубокой, почти ватной тишиной старого дома. Здесь, внутри, воздух был неподвижен, пахло знакомо — лавандой, воском, — но сегодня к этому запаху примешивалась ее собственная тревога, отчего даже родные стены казались чужими и небезопасными. Отсутствие миссис Эллиот, которая, несомненно, уже спала в своей комнате, рядом с кухней, делало тишину еще более гнетущей, а мерное тиканье дедушкиных часов в углу холла отдавалось в ушах назойливым напоминанием об одиночестве и утекающем времени. Эта пустота, эта тишина, наложившись на ее усталость и боль, давили, вызывая смутное предчувствие беды.

Она с трудом выпрямилась, опираясь на костыли. Нужно было подняться наверх, в свою комнату — единственное место, где она могла почувствовать себя хотя бы относительно защищенной. Медленно, крепко держась за резные перила из красного дерева, она начала подъем по широкой лестнице, каждый шаг отзывался вспышкой боли, костыли неуклюже стучали по дубовым ступеням. Наконец, она добралась до двери своей спальни. Рука дрогнула, когда она повернула дверную ручку.

Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в тяжелых бархатных шторах. Вивиан шагнула внутрь, нащупывая на стене выключатель газового рожка. Она была слишком измотана, чтобы сразу заметить что-то неладное — непривычную тишину, отсутствие знакомого скрипа паркета под ее шагами или едва уловимый, чужой запах дешевого табака, смешавшийся с ароматом ее духов на туалетном столике. Она думала лишь о том, как бы скорее добраться до кровати, сбросить это неудобное платье и забыться тяжелым сном.

Она чиркнула спичкой, поднесла дрожащее пламя к рожку на стене. Газ зашипел, и комнату озарил неровный, желтоватый свет, выхвативший из темноты знакомую обстановку: кровать под зеленым балдахином, письменный стол, кресло у окна…

И человека в этом кресле.

Вивиан замерла, спичка выпала из ее пальцев и погасла на ковре. Сердце ухнуло куда-то вниз, а затем бешено заколотилось в груди, отдаваясь в висках. Дыхание перехватило. В ее кресле, вальяжно развалившись, словно у себя дома, сидел Уоррен Блэквуд. Он не курил, но в воздухе все еще витал запах его сигарет. Он просто сидел и ждал, его лицо было скрыто тенью от абажура настольной лампы, но Вивиан безошибочно узнала его фигуру, его позу — смесь ленивой небрежности и затаенной угрозы.

Она увидела как сверкнули зубы в кривой издевательской усмешке, холодные голубые глаза насмешливо следили за ней из полумрака.

— Добрый вечер, мисс Харпер, — протянул он своим низким, с хрипотцой голосом, не двигаясь с места. — Или уже ночь? Засиделись в гостях у нашего общего… знакомого? Надеюсь, прием на Бикон-стрит оправдал ваши ожидания? Хотя, судя по всему… — его взгляд скользнул по костылям, прислоненным к стене, — вечер прошел не совсем гладко. Я прав?