Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 106 – Елизавета Горская

Тетушка Агата встретила племянницу со сдержанным удивлением, но, увидев ее бледное лицо и темные круги под глазами, воздержалась от расспросов. Будучи женщиной старой закалки, она считала излишнее проявление эмоций дурным тоном, но ее внимательный взгляд говорил Вивиан, что она все понимает или, по крайней мере, догадывается о серьезности причин, заставивших племянницу так внезапно покинуть Бостон.

Вивиан была слишком измучена, чтобы вести светские беседы. Она лишь поблагодарила миссис Чедвик за гостеприимство и, сославшись на усталость, поднялась в приготовленную для нее комнату на втором этаже. Комната была маленькой, но уютной: железная кровать с высоким изголовьем, застеленная толстым лоскутным одеялом, простой деревянный шкаф, стул и умывальный столик с фаянсовым кувшином и тазом, на которых виднелись мелкие трещинки. Но главное — из ее окна было видно море, это бескрайнее, вечно меняющееся, серо-зеленое пространство, которое одновременно и пугало своей мощью, и странным образом успокаивало, позволяя ее собственным смятенным мыслям обрести хоть какой-то порядок перед лицом вечности и стихии. Здесь, в этом простом, продуваемом ветрами доме, так не похожем на ее уютную бостонскую комнату, она чувствовала себя оторванной от мира, но именно это уединение и было ей сейчас необходимо.

Она долго стояла у окна, глядя на свинцовые волны, разбивающиеся о скалы у подножия утеса. Шум прибоя, монотонный и вечный, странным образом успокаивал, заглушая внутренний хаос мыслей. Здесь, вдали от Бостона, от его интриг и опасностей, она чувствовала себя немного свободнее, но вопросы, мучившие ее, не отступали.

* * *

Несколько дней спустя в редакции «Бостон Глоуб» царила обычная предвечерняя суета, но Дэш Уиттакер ее почти не замечал. Он сидел за своим столом, заваленным бумагами и гранками, мрачно глядя на потухший окурок в пепельнице. Воздух был густым от смешанных запахов типографской краски, дешевых сигар, застарелого кофе и пыли, витавшей в лучах декабрьского солнца, пробивавшихся сквозь высокие, грязные окна. Стук пишущих машинок сливался с треском телеграфного аппарата и покрикиваниями редактора отдела новостей, но для Дэша все это было лишь фоном для его собственных тревожных мыслей.

Записка от Вивиан лежала в кармане его неизменного клетчатого жилета, который сегодня, кажется, был помят еще сильнее обычного. «Переутомление… Поправить здоровье…» Чушь собачья! Он знал Вивиан — она скорее свалилась бы за рабочим столом, чем уехала «отдыхать», особенно сейчас, когда ее расследование, казалось, выходило на финишную прямую. Ее внезапный отъезд после их последней размолвки, когда он пытался предостеречь ее от Сент-Джона, ее странное, почти отсутствующее поведение на приеме у Бэнкрофтов, о котором ему рассказали коллеги, — все это складывалось в тревожную картину. Что-то произошло. Что-то серьезное. И это «что-то», он был почти уверен, носило имя Николаса Сент-Джона.

Он пытался работать, набросать статью о последнем заседании городского совета, но строки расплывались перед глазами. Образ Вивиан — ее упрямый подбородок, пряди волос, выбившиеся из пучка, ее серо-зеленые глаза, в которых так часто вспыхивали искры гнева или смеха, — стоял перед ним. Куда она уехала? Записка была без обратного адреса. К тетке? Возможно. Но почему такая спешка? Почему такая таинственность? И почему это совпало с его ощущением, что опасность вокруг нее сгущается?