Книга Принцессы оазиса, страница 7 – Лора Бекитт

Из этого источника не поили скотину; ей давали воду из другого «колодца» — вырытой в песке черной дыры, где влага была вонючей и темной. Иногда такую жидкость приходилось пить и людям, но это никого не смущало. Жаловаться не приходилось: оазис без того был чудом, местом, которому Аллах в виде величайшего исключения подарил влагу и тень.

— Отец, где Байсан? — воскликнула девочка. — Мама велела спросить у тебя.

Гамаль замер. Что он мог сказать? Он и сам не знал, как и почему у него вырвалось:

— Она… умерла.

У Анджум подкосились ноги, и она села на песок. Ее взгляд остановился. Она не до конца понимала, что такое смерть, но она видела мертвых. У них были страшные неподвижные лица. Мертвецов заворачивали в ткань, опускали в яму, засыпали сверху песком, и никто никогда их больше не видел.

— Где она? — прошептала девочка. — Я хочу посмотреть!

— Я же сказал, ее нет, — пробормотал мужчина.

— Ее уже закопали?!

Это было выше сил Гамаля, и он коротко ответил:

— Ступай к шатру.

Почувствовав, что ничего не добьется, Анджум медленно поднялась и побрела в сторону своего жилья. Она опять попыталась задать матери вопросы, но та упорно молчала. Халима не приласкала единственную оставшуюся у нее дочь: обитатели пустыни не привыкли к нежностям.

Говорили здесь тоже мало, потому что очарование и мудрость пустыни заключены именно в тишине, помогающей мириться со своей долей, придающей душе равновесие, незнакомое людям, живущим в постоянной суете.

Поднявшееся над горизонтом солнце быстро набирало знойную силу. Сперва теплые порывы ветра еще чередовались с прохладными, но вскоре воздух нестерпимо нагрелся и задрожал. Безоблачное небо начало затягиваться белесыми полосами, напоминавшими огромную паутину.

Страдание застыло в груди Анджум подобно камню. Она не знала, куда ей идти и что делать, у кого просить совета и ответа на свои вопросы.

Случалось, дети пропадали: их уносили шакалы, они терялись в песках. Но здесь явно было что-то другое. Судьба нанесла Анджум куда более сильный удар, чем полагали ее родители. У нее отняли ее половинку, и это произошло внезапно, загадочно и неестественно.

Побродив вокруг шатра, маленькая бедуинка подошла к верблюду, сунула ему пучок сухой травы, и пока он лизал ее ладонь влажным языком и трогал шершавыми губами, продолжала думать.

Девочка решила, что Байсан украл джинн. Вот только куда он ее унес?!

В конце концов, она вновь обратилась к отцу и увидела, как выражение лица Гамаля немного смягчилось.

— Да, — сказал он, прикоснувшись жесткой ладонью к волосам Анджум, — все верно. Ей там хорошо. Ее кормят вкусной едой, облачают в нарядные одежды, ее воспитывают и учат. Твоя сестра ни в чем не нуждается.

— Значит, она не в песке? — с облегчением произнесла девочка.

Гамаль помедлил.

— Нет.

— А почему джинн забрал Байсан, а не меня или не нас двоих?

— Потому что Аллах решил, что ты должна остаться с нами. Разве это плохо?

Анджум не нашла, что возразить. Конечно, она хотела жить с родителями! Но при этом не расставаться с Байсан.

Вечером, когда девочка заснула, Халима заговорила с мужем:

— Днем я побывала у Джан. Мы совершили страшную ошибку.

Гамаль встревожился.

— Что она тебе сказала?

— Я спросила, с чем приходила к ней та белая; пригрозила, что не уйду, пока она не ответит. Джан долго смотрела на меня, а потом промолвила, что это не важно. Главное заключается в другом: эта женщина принесет племени большое несчастье! — взволнованно произнесла Халима и добавила: — Недаром у нее были такие странные глаза, а муж следовал ее желаниям, как слепой за поводырем! А когда я упрекнула Джан в том, что она допустила такое, та ответила, что это судьба и ничего нельзя было изменить.