Книга Принцессы оазиса, страница 4 – Лора Бекитт

— Это неважно. Я желаю войти внутрь.

— Это невозможно! — возразил Фернан. — Жилище бедуина неприкосновенно. И мы иноверцы, чужие.

— Скажи, что мы ему заплатим.

Зная, что жена не отступит от своего и поняв, что другого выхода нет, майор смиренно сложил ладони и обратился к мужчине:

— Я вновь прошу у вас прощения, но моя супруга желает посмотреть, как вы живете. Это не займет много времени. И я дам вам денег.

Судя по всему, араб растерялся. Это был нерешительный человек, привыкший покоряться чужой воле и силе. Майор его понимал. В необозримой пустыне только безумец не ощутит себя немой и ничтожной песчинкой.

Когда бедуин приподнял полог, Фернан облегченно вздохнул и пропустил жену вперед.

Шатер был столь низок, что в нем можно было стоять только согнувшись. Грубая шерстяная ткань, истрепанная жестоким ветром, испещренная дырами, в которые виднелось звездное небо, была неровно притянута к кольям, отчего внутрь со всех сторон проникал прохладный ночной воздух.

В шатре находились женщина и дети. Две совершенно одинаковые девочки сладко спали, крепко прижавшись друг к другу, и Франсуаза уставилась на них.

Тут пахло козьими шкурами и немытыми человеческими телами, но француженка даже не поморщилась. Она разглядывала Анджум и Байсан, разглядывала жадно, со свойственной ей одержимостью, умением видеть только то, что она желала увидеть.

— Вот, — сказала она, не обращая никакого внимания на испуганную Халиму, — за этим я и пришла.

— За чем? — не понял майор.

— Смотри, какие девочки! Я хочу одну из них!

Фернан Рандель ужаснулся до глубины души. По иронии судьбы именно здесь, в мире, где царит пустота, где в душу незримым потоком вливаются безмолвие и покой, Франсуазу поразило самое безумное в ее жизни желание, мигом превратившееся в навязчивую идею! Такого нельзя было допустить.

Майор почти выволок жену наружу, под темное небо, на котором звезды казались алмазами — до того чист и резок был их свет, — и резко встряхнул.

— Скажи, что ты пошутила!

Она не вздрогнула и не отвела взгляда. Ее тон был тверд, как железо.

— Это то, что мне нужно.

— Это не вещи, не игрушки, а чужие дети!

— Ну и что? Они одинаковые. Пусть эти люди отдадут одну девочку нам. То есть продадут. Мы объясним им, насколько хорошо ей будет у нас!

— Нельзя продавать и покупать людей!

— Тем не менее это делается сплошь и рядом.

Майор попытался успокоиться.

— Объясни, зачем тебе эта девочка?

— Как зачем? — удивилась Франсуаза. — Она будет нашей дочерью.

Мужчина ахнул. Он ожидал чего угодно, но только не этого, и лихорадочно подыскивал доводы, способные вразумить жену.

— Эти девочки — арабки. Они не похожи на нас.

— Неправда. И у меня, и у тебя черные волосы и темные глаза. К тому же ты сильно загорел. И если я перестану прятаться от солнца, уже через несколько дней моя кожа тоже станет смуглой. Никто ни о чем не догадается.

— У нас не было детей, и вдруг мы появляемся с ребенком! Окружающие все поймут.

— Здесь. Но ты говорил о новом назначении. Там нас никто не знает!

— Этим девочкам не меньше шести лет. В этом возрасте дети все отлично понимают. Она не забудет своих родителей и сестру. Она не согласится считать тебя матерью. В таких случаях люди усыновляют младенцев.

— Я не люблю младенцев! Они все время плачут, и с ними неинтересно.