Книга Принцессы оазиса, страница 9 – Лора Бекитт

Франсуаза ни о чем не просила и ни на что не жаловалась. Так бывало всегда, когда она пребывала в своем мире. В этом случае она ничего не замечала и могла вытерпеть все что угодно.

Проснувшаяся девочка обводила окружающий мир недоуменным взглядом. Ее рот изумленно приоткрылся; через несколько мгновений она заплакала, а потом принялась вырываться и истошно орать.

Ночью, когда Фернан вез Байсан в седле, она ни разу не очнулась. По-видимому, она привыкла к покачиванию «корабля пустыни», который не раз перевозил с места на место родителей, ее саму и их нехитрый скарб.

Майор заговорил с девочкой по-арабски, но это не подействовало. Оставалось поскорее добраться до дома и попытаться успокоить ее там.

Особняк, в котором жили Фернан Рандель и его жена, стоял на берегу, откуда открывался великолепный вид на бескрайние водные просторы. Дом окружали высокие, казавшиеся почти черными кипарисы, в саду цвели бугенвиллеи с ярко-пурпурными и медово-желтыми цветами, были высажены магнолии, алоэ и кустарники мирта.

Франсуаза заявила, что девочку надо вымыть, но при виде ванны с водой Байсан испуганно закричала.

— Они почти не моются водой, — сказал Фернан. — В пустыне ее слишком мало.

— Тогда чем?

Майор усмехнулся.

— Иногда — верблюжьей мочой…

— Какой ужас! Она не может оставаться такой грязной! — возмутилась Франсуаза.

— Не трогай ее. Пусть немного привыкнет.

Девочку заперли в одной из комнат. Она продолжала плакать и ничего не ела. Франсуаза начала нервничать. Чтобы как-то отвлечься, она писала на листках «Жозефина», «Мадлена», «Клотильда». Она выбирала имя, французское имя для арабской девочки, которую собиралась удочерить.

Около полудня плач прекратился. Осторожно заглянув в комнату, Фернан увидел, что маленькая дикарка спит, свернувшись клубочком в углу. Он подумал, что, пожалуй, легче было бы приручить какого-нибудь звереныша.

Франсуаза ушла к себе, и ее не было слышно. Наступило время короткой передышки.

Вернувшись в зал, майор опустился в кресло и закрыл лицо руками — то был привычный, отгораживающий от действительности жест.

Он не двигался и, казалось, не дышал. Он вспоминал свою жизнь.

Когда Фернан Рандель приехал в эту страну, он не то чтобы питал какие-то особые надежды или его обуревали необыкновенные мечты, однако его душе было свойственно все, что бывает свойственно ей в пору ранней молодости.

Во Франции для него не существовало будущего, потому что он был сиротой и воспитывался в приюте за счет императорской казны. Помыкавшись пару лет, он записался в армию и был отправлен в Северную Африку.

Военная служба на негостеприимной чужбине сулила хотя бы жалованье, обмундирование, питание и какие-то смутные перспективы.

Несмотря ни на что, Фернан не испытывал страха перед будущим. Он спокойно относился к лишениям и трудностям и знал, что в этой жизни можно полагаться только на собственные силы.

Вопреки ожиданиям, город, где стоял его полк, поразил молодого человека своей красотой. Площади украшали изящные пальмы, чьи похожие на изумрудные веера листья трепетали на жарком ветру. Сверкающие белизной ряды домов спускались с горы до самого моря, подобно застывшему пенному потоку.

Арабские кварталы были узкими, темными, замкнутыми глухими каменными стенами. Хижины — с низкими дверями, порой без окон, лишь кое-где — с решетчатыми балконами и крохотными садиками с парой виноградных лоз и засыхающими смоковницами.