Книга Принцессы оазиса, страница 221 – Лора Бекитт

Нечто неожиданное, страшное, болезненное и сладкое пронзило полковника до глубины души, и он ответил:

— Это мой ребенок. Прошу вас, проводите меня к ней!

Если доктор Монтлен и удивился, то не подал виду, и вскоре Фернан очутился в палате, где лежала Берта. Прежде чем войти, он ощутил панику, не поддающуюся доводам рассудка. И вместе с тем испытал почти безумную радость.

Берта выглядела очень бледной, отрешенной и была похожа на призрак.

Фернан склонился над ней. Кругом были другие больные, но он не замечал никого и ничего.

— Я вернулся. Я нашел тебя, любимая! И я прошу у тебя прощения за все.

— Ты ни в чем не виноват, — прошептала она. — Я в самом деле тебя люблю и ни о чем не жалею. И не потому, что ты дал мне то, что не дал бы никто другой, а потому, что ты — это ты.

На глазах Фернана появились слезы, и вместе с тем он заскрежетал зубами от ярости.

— Я уничтожу Франсуазу! Она хотела убить тебя и нашего ребенка.

— Она поступила как ревнивая и обманутая женщина. Я ее не виню. К тому же весть о моем положении нанесла ей очень сильный удар. Я рада тому, что она хотя бы не застрелила меня.

— Застрелила? О чем ты?!

— У нее был револьвер. Она хорошо стреляет. Я не знаю, почему она меня не прикончила.

— Она купила оружие еще до моего отъезда?

— Да.

— Почему ты ничего мне не сказала? Я бы ни за что не уехал, не разобравшись с этим.

— Я не хотела тебя волновать, — ответила Берта и опустила веки.

Полковник целовал ее руки.

— Ты беременна моим ребенком. Это чудесно! Я хочу, чтобы ты его родила! Надеюсь, у меня еще хватит времени и сил воспитать сына или дочь.

Берта молчала и не двигалась, и Фернан в тревоге спросил:

— Скажи, тебе нужно это дитя?

— Я боюсь! — прошептала она. — Боюсь, что ребенок родится больным. Что он умрет, умру я или мы оба.

— Судьба не может быть столь несправедливой и жестокой. И каким бы ни был этот ребенок, я буду его любить так же сильно, как люблю тебя. Как только врач позволит, я заберу тебя из больницы. За тобой станут ухаживать. Я найму сиделку. Больше тебя никто не тронет. А пока я принес кольцо. В честь нашей помолвки.

Он взял ее руку и надел на тонкий палец золотое колечко. По лицу Берты потекли слезы.

— Я очень счастлива. Но мне безумно стыдно перед Жаклин. Это она остановила свою мать: по сути, спасла меня и, если даст Бог, нашего ребенка. А еще она сказала, что все вспомнила.

Полковник тяжело вздохнул. Судьба не дает всего сразу, и если дарит одно, отнимает другое. Утрата памяти о первых годах жизни, о настоящих родителях, о сестре-близнеце, о пустыне позволяла Жаклин считать его, человека, воевавшего с арабами, своим отцом. Теперь, когда она, наконец, отыскала дорогу к прошлому, сказке пришел конец. Впрочем, он всегда чувствовал, что это только вопрос времени.

Значит, и Франсуаза знает правду! Женщина, способная на все. На обман, жестокость и даже убийство. От отчаяния полковник едва не схватился за голову.

— Я знаю, что Жаклин не хочет меня видеть. Но я должен с ней встретиться. Мне кажется, ей угрожает опасность.

Обрадованная возвращением мужа, Анджум приготовила жирный рассыпчатый плов, однако Симон был задумчив, рассеян, ел вяло и мало.

Он размышлял о пустыне, о том мире, который белые люди хотели заставить меняться и какой было невозможно изменить.