Книга Принцессы оазиса, страница 219 – Лора Бекитт

— Думаю, твоя рана не смертельна.

Идрис мысленно застонал. Он не мог покончить с собой — это противоречило вере. Все в руках Аллаха и его жизнь — тоже.

— Убей меня! — выдавил он.

Мужчина покачал головой. Ему хотелось сказать: «Нет. Я не могу хладнокровно застрелить того, кто годится мне в сыновья. И я не убиваю из прихоти или жестокости».

Но на войне такого не говорят, потому он просто перекинул тело юноши через седло. Идрис впервые ощущал себя таким беспомощным и слабым, зависящим от чужой воли. Стыд жег ему душу, а мысли были вязкими, как паутина.

Европеец забрал у него оружие. Он хотел привязать уздечку Джамила к седлу своей лошади, но умный арабский конь сам поскакал следом.

Так Идрис очутился в плену. Пока его везли в лагерь, он потерял сознание, но после очнулся. Белый врач без лишних эмоций извлек пулю, обработал и перевязал рану.

Молодого шейха уложили под открытым небом рядом с другими пленниками. Никто из них не разговаривал между собой, потому что все были буквально раздавлены случившимся. Кругом находились враги, а бедуины не могли ничего сделать.

Когда им принесли по миске каши и воду, никто не стал есть, а иные даже предпочли мучиться от жажды.

Идрис смотрел на пламенеющий, будто кровавая рана, горизонт, как вдруг напротив остановился какой-то человек. К французам прибыло подкрепление, в коем они уже не нуждались. Человек был из отряда, которому даже не пришлось сражаться.

Поскольку он не уходил, молодой человек поднял глаза и посмотрел на него.

Это был тот самый француз, которого привез в оазис Кабир и с которым убежала Анджум. Идрис вспомнил, как он дал белому пленнику напиться и как он же сказал, что тот обречен на смерть. Теперь они поменялись ролями.

Молодой шейх попытался прочитать взгляд европейца. Там была задумчивость и искорка боли. Этот белый не обрадовался, увидев Идриса среди пленных. Скорее огорчился, что озадачило бедуина. Француз немного постоял возле арабов, а потом пошел дальше.

Утром французская армия тронулась в путь, уводя и увозя с собой пленников. И хотя с ними обращались вполне сносно, Идрису была невыносима мысль, что он закончит жизнь с таким позором.

К тому же юноша переживал за своего коня. Джамил тоже попал в плен. Привыкший скакать по царственным просторам пустыни, признающий лишь одного хозяина, знающий, что такое свобода, он будет вынужден ходить под армейским седлом, будет ранен шпорами, испытает удары хлыста. Ведь для белых лошади не друзья, а всего лишь рабочая сила.

А еще Идрис не мог отделаться от мыслей о Байсан. Несмотря на то, что в конце концов он оказался в том городе, где жила его возлюбленная, она не стала для него более близкой. Идрис решил, что не станет называть европейцам свое имя и говорить, из какого он оазиса. Пусть она никогда не узнает, где он и что с ним случилось.

Фернан Рандель подошел к своему бывшему дому в тот час, когда на востоке зажглись большие, лучистые, как самоцветы, звезды, хотя на западе еще пробивался трепещущий красноватый свет низкого солнца.

В доме было тихо. Франсуаза сидела на террасе с бокалом вина. Словно не заметив появления мужа, она продолжала разглядывать жидкость цвета закатного неба.

— Я пришел сказать, что бумаги о разводе готовы, — холодно произнес полковник.