Книга Принцессы оазиса, страница 164 – Лора Бекитт

Когда новоявленные супруги вышли из комнаты, Гузун с любопытством посмотрела на них, но ничего не сказала. Анджум подала мужу кофе, который научилась варить у старухи. Она не села рядом с ним, а, опустившись на корточки в углу комнаты, смотрела, как он пьет. Она была здесь и вместе с тем словно пребывала в каком-то своем мире.

Внезапно молодой человек ощутил острую жалость к этой неприкаянной душе. Но бедуинка не казалась удрученной. То, что должно было свершиться по воле Аллаха, свершилось, и надо было жить дальше. И, похоже, она была к этому готова.

Симон отправился на службу, продолжая размышлять о странности своего нового положения. Все вокруг было таким, как всегда, и вместе с тем казалось иным. Солнце светило резче, море переливалось ярче, на улицах возле колодцев и фонтанов было больше людей, наполнявших кувшины, фляги и бурдюки.

Когда Симон явился на службу, его обступили сослуживцы. Вперед, растолкав всех, выступил сержант Доне.

— Вот это сюрприз, лейтенант! Мы тут годами тоскуем без женского общества, а вы, едва появившись, отыскали себе невесту! Кто она?

— Пока что я не могу сказать.

Гийом расхохотался.

— И правильно. А то еще уведут!

Позднее, улучив момент, Симон сам заговорил с сержантом. Он решил, что тот все равно дознается до правды, и решил попросить сослуживца держать язык за зубами.

— Это та самая арабка.

С минуту ошеломленный Доне молчал, а после, расхохотавшись, хлопнул себя по ляжкам.

— Я знаю, что у многих из нас ум отнюдь не в башке, но не до такой же степени! Она что, беременна?

— Нет, — ответил Симон и тут же с облегчением вздохнул.

Насколько же он был прав, когда сдержался и не стал спать со своей новоиспеченной супругой. Анджум в самом деле могла забеременеть, и тогда, если бы с ним что-то случилось, ей пришлось бы в сто раз тяжелее, чем теперь.

— Ладно, зато ты сможешь взять брачную ссуду, — заметил сержант.

— А если меня убьют, ей придется отдавать эти деньги? — спросил лейтенант.

Доне махнул рукой.

— Не думаю. В этой безумной стране все не так, как везде.

День прошел как в тумане. Возвращаясь домой, Симон больше, чем раньше, обращал внимание на мужчин с бронзовой кожей, в длинных белых одеждах, на закутанных с головы до ног женщин и полуголых детей. Кто-то из этих людей нес кувшины, другие волокли мешки или катили тележки.

Улавливая обрывки знакомых фраз, лейтенант думал о том, что, хотя формально он породнился с этим обществом и этой верой, многого ему никогда не понять, ибо иностранцу и бывшему иноверцу почти невозможно проникнуть в душу этого народа.

Дома Симона ждало блюдо с горой чечевицы, перемешанной с овощами и кусочками курятины и приправленной восхитительными и таинственными восточными специями. Это подняло его настроение, тем более Анджум подала ему воду для умывания и широкое белое полотенце.

Потом они прошли в ту самую комнатку, где провели первую ночь. Симон видел, что Анджум напряжена, что она нервничает. Она отводила глаза, ее взгляд словно был спрятан куда-то внутрь.

Симон снял мундир и рубашку. Его кожа уже не была ослепительно-белой, ее покрывал золотистый загар, а еще на ней виднелись следы жестоких солнечных ожогов.

— Не бойся. Я думаю, пожалуй, нам не стоит заниматься этими глупостями, иначе мы можем зачать ребенка, а это нам сейчас ни к чему, — промолвил лейтенант и немного погодя добавил: — Но я бы хотел, чтобы мы хотя бы полежали рядом.