Книга Принцессы оазиса, страница 152 – Лора Бекитт

Берта представила мадам Рандель с ее смуглой и вместе с тем ослепительной кожей, жестким, неуступчивым выражением лица, словно испачканными вишневым соком губами, всю избыточность и вместе с тем подчеркнутую небрежность ее красоты и неожиданно для себя промолвила:

— Да, это так.

— Что, что она вам сказала или сделала? — с тревогой произнес полковник.

Ей вдруг до боли захотелось поделиться с другим человеком тем, что она чувствовала, ощутить себя маленькой девочкой, о которой заботятся, которую ограждают от бед. Берта вспомнила, как долго жила одна, без малейшей поддержки, полагаясь лишь на свои скромные силы. И сейчас она находилась в чужом краю, среди чужих людей, и кое-кто из них был рад издеваться над ней.

Из ее глаз хлынули слезы.

— Простите, — прошептала Берта, размазывая их по лицу, — она смеялась надо мной, над тем, что я одинока! Спрашивала… целовалась ли я с кем-нибудь. Хотя понимает, что я не могу!

— Почему не можете? — неожиданно спросил полковник.

Пораженная тем, что он произнес то же, что и его жена, Берта ничего не ответила, лишь помотала головой. Ей не хватило какого-то мгновения, чтобы взять себя в руки, и теперь ее терзал жгучий стыд. Это же надо, сказать такое мужчине! А когда она вспомнила фразу «мой муж уверен, что вы девственница», и ей стало совсем плохо. Эти люди обсуждали ее, возможно, сообща насмехались над ней!

Фернан решительно повернул Берту к себе, крепко обнял и приник губами к ее губам. От ошеломляющей внезапности происходящего, а еще — покоряясь властной мужской силе, она не отпрянула, а только ослабла и закрыла глаза. У нее закружилась голова, и она почти потеряла сознание.

Придя в себя, Берта поняла, что полковник все еще держит ее в объятиях и, не отрываясь, смотрит ей в лицо, смотрит напряженно, с какой-то мрачной, мучительной страстью.

Когда он отпустил ее, у нее подкосились ноги, она обмякла, словно кукла, и упала на стул.

— Простите, — потерянно произнес Фернан, — я не имел права это делать. Хотя, признаюсь, я намерен подать на развод. Я знаю, что Франсуаза всю жизнь изменяла мне, что у нее нет ни чести, ни совести. Я жил с ней ради Жаклин, но теперь, когда наша дочь стала взрослой, я наконец сумею освободиться.

— Я должна идти, — прошептала Берта.

— Да, конечно, — сказал Фернан, и когда она вставала, бережно поддержал ее за локоть. — Не позволяйте Франсуазе вмешиваться в вашу жизнь и затрагивать ваши чувства. Обещайте, если она еще раз вас обидит, прийти ко мне и обо всем рассказать.

Окончательно Берта очнулась только на улице. В ее влажной от волнения руке была зажата бумажка с адресом полковника. Ей казалось, что у нее вот-вот оборвется сердце. Почему он ее поцеловал?! Фернан Рандель не казался ей легкомысленным человеком! Неужели она в нем ошибалась? А может, ее ошибка была в чем-то другом? Он издевался над ней или…

Она не знала, что делать. Немедленно уволиться? Но куда она могла пойти?!

Берта чувствовала, что с этого дня ее жизнь непоправимо изменится. Не потому, что она целовалась с мужчиной, а оттого, что ее поцеловал Фернан Рандель.

Было раннее утро, и пустыня казалась тихим серебряным морем. Когда взошло солнце, белоснежная шерсть Айны стала розовой, как лепестки магнолий. В этот час все окружающие тона были удивительно нежными.