Книга Принцессы оазиса, страница 106 – Лора Бекитт

На сей раз лейтенант Корто ехал в составе большого отряда и не в качестве командира. Близ оазиса Эль-Хасси произошло серьезное сражение, и французы потеряли несколько десятков человек. По некоторым сведениям, тамошнему шейху помогали воины из оазиса Айн ал-Фрас. Они остановили караван с продовольствием, предназначавшимся для французской армии, и забрали себе все продукты, фураж и оружие.

Симону была известна история колонизации этих земель. Франция предъявляла местным правителям ничем не обоснованные требования, устраивала военное вторжение и начинала строить крепости в нарушение всех договоров.

Хотя арабы мужественно сражались за свободу своей страны, к настоящему времени основное сопротивление было сломлено благодаря хорошему вооружению и превосходящей численности французов.

Однако существовала иная тактика: эмиры и шейхи запрещали своим подданным вступать в какие-либо отношения с белыми, издавали указы о запрещении торговли с ними, надеясь, что плохое снабжение отразится на боеспособности французских войск. Случалось, бедуины даже засыпали колодцы вдоль караванных путей, за что прежде любому из них грозила жестокая смерть от руки своих же сородичей.

Борясь с европейцами, арабы не гнушались никакими средствами. Однажды, окружив французский отряд на краю пустыни, они подожгли сухую траву, и от белых остались одни головешки. В глубине песков они и вовсе ощущали себя хозяевами. К тому же, в отличие от европейцев, обитатели пустыни были на редкость выносливы, ибо, как пошутил кто-то, вели свой род от джиннов, которые никогда не уставали и могли питаться воздухом.

Бедуины были гибкими, как змеи, ловкими, как пантеры, и легкими, как газели; словно высушенными и прокаленными солнцем: среди них почти не встречалось тучных людей.

На открытом пространстве они умудрялись появиться словно бы ниоткуда на своих поджарых арабских скакунах. Привставали в стременах, вскидывали ружье, метко стреляли и стремительно, бешено, как ураган, уносились прочь, оставляя за собой шлейф пыли. Преследовать их не имело смысла, потому что еще ни одному французу не удавалось догнать араба на его быстрой, как птица, лошади.

После коротких набегов и неожиданных действенных ударов они возвращались к мирному труду. Такая тактика бедуинов изматывала французские войска, ослабляла боевой дух белых, создавала атмосферу неуверенности и страха.

После нескольких часов пути погода преподнесла французам сюрпризы. Небо затянула пелена, солнце сделалось тусклым. По пустыне проносились вихри, а с ними — пыль, песок и обрывки саксаула. Кто-то выразил опасение, что поднимается песчаная буря.

Принялись обсуждать, как быть. Едва ли отряд успеет повернуть обратно. Значит, стоит залечь и попытаться переждать бурю.

Симон нервничал. Он слышал пение песков, предвещавшее самум, смертоносный, летящий на огненных крыльях ветер. Слабое журчание приближалось, нарастало, превращаясь в громкое зловещее пение.

— Это джинны вышли на охоту и трубят в свои серебряные трубы, — заметил стоявший рядом солдат.

Лейтенант не понимал, как кто-то еще может шутить. Он не был трусом и не дрогнул бы перед врагом, но стихия внушала ему ужас.

— Нас же засыплет!

— Может, и нет. Однажды я уже попадал в песчаную бурю и, как видите, жив.