Онлайн книга «Её Сиятельство Графиня»
|
— Мы с ним похожи, — только и сказала. Шереметева ускользнула в ворох танцующих платьев и пиджаков, но одна я осталась ненадолго — подошла Катя Тютчева. — Как вы, ваше сиятельство? — спросила она участливо. — Всё хорошо, благодарю. А вы? — Сносно, — Катя покусала нижнюю губу — очаровательный жест взволнованности, сводящий её ухажёров — среди которых оказался в первую очередь Лев Толстой — с ума. Хотя Льва нельзя было назвать просто «ухажёром», с Катей они имели близкие отношения и дело, кажется, шло к женитьбе, но Льва редко можно встретить в Петербурге, а Катю, фрейлину, редко — за его пределами. Оттого дело затягивалось. — Лев Николаевич прибыли? — спросила. — Обещался, но — как обычно, — она вздохнула, покачав головой. — Впрочем, полагаю, скоро он почтит свет своим присутствием. — Отчего же вы так решили? — Я видела одного нашего общего знакомого сегодня… — Дамы, — неожиданно возникший Безруков лучисто улыбнулся и поклонился. — Милая Катерина, позвольте мне поговорить с графиней tête-à-tête? Это о-очень важно! Мы с Катей переглянулись. — Ваше сиятельство, я позже вам всё расскажу, — она взволнованно коснулась моей руки и удалилась. Странным образом с Безрукова медленно сползал лоск, на щеках появилось что-то на подобии румянца. — Что-то случилось, Виктор Викторович?.. — Нет… Точнее, да! — голос показался мне слишком звонким, и мужчина тут же добавил, откашлявшись: — Прошу простить мне эту нервозность… — Конечно. Продолжайте, будьте любезны, — стало неловко. Я заметила краем глаза, как медленно к нам подобрался Илья — он не вмешивался, встал в нескольких шагах спиной, подслушивая. — Знаете, я ведь уже говорил вам, что вы стали моим лекарством от праздного существования, сделали меня лучше… — Ну что вы… — И рядом с вами я чувствую себя совершенно иным человеком, более достойным, — он нервно провёл рукой по зализанным назад волосам. — И я бы хотел чувствовать себя так всю жизнь… — Виктор Викторович, вы, право, достойный человек — один из достойнейших, каких мне довелось повстречать, — я всё не понимала, к чему он ведёт. — Я молюсь, чтобы вы искренне так считали. — Конечно искренне! — Я… мне… — он тяжело вздохнул, посмотрел в потолок, собираясь с мыслями. — Я хотел бы поговорить с вами лично, прежде чем посылать сватов… чтобы не ставить вас в неловкое положение… Уставилась на него во все глаза — да чего же ему от меня надо? Какие ещё сваты? Неужели ему понравилась Лара? Или кто-то ещё, кто мог повстречаться ему в моём доме?.. — Лизавета Владимировна, — он вытащил из кармана небольшую бархатную шкатулку, — я бы хотел, чтобы вы стали мне женой. От удивления я не нашлась, что сказать. Безруков тем временем открыл шкатулку, показав мне чудесной работы брошь — россыпь подснежников. — Вы для меня — как этот цветок, такое же необъяснимое чудо, совершенно хрупкое, но столь сильное, что способно цвести даже из-под тяжёлой снежной перины. — Вы даже не видели меня никогда, — сказала совсем не то, что должна была. — Мне это совсем не важно, отныне — не важно. Вы самая прекрасная женщина, которая когда-либо мне встречалась, и мои чувства искренни уже только потому, что я полюбил вас, не зная вашей красы. Он так и стоял с протянутой шкатулкой, ожидая ответа. Впервые я посмотрела на него как на мужчину: красивого, молодого. В свои двадцать четыре Виктор отличался обезоруживающей искренностью и, хоть и казался со стороны поверхностным, на деле обладал чуткой натурой. С удивлением для себя я обнаружила, что в него запросто можно было бы влюбиться, но… |