Книга Её Сиятельство Графиня, страница 67 – Лика Вериор

На это я ничего не ответила. Мужчинам свойственно преувеличивать незначительное — особенно молодым мужчинам.

— Я бы хотел чаще проводить так время, — сказал он вдруг.

— Разве вы не выходите на такие прогулки постоянно?

— С вами — впервые.

Стало неловко.

— Возможно, вы ещё не раз застанете меня здесь, — попыталась как-то заполнить возникшую тишину.

— Очень на то надеюсь.

Мы разговаривали о разном — внезапно я обнаружила в Викторе Викторовиче не только заинтересованного слушателя, но и того, кто может с удовольствием рассказать о чём-то своём. Он был безумно увлечён коневодством. Оказалась половина графских коней — выходцы из Безруковских конюшен.

— Неужели Фёдор выиграл их в карты? — спросила осторожно.

— На живых я в карты никогда не играл.

Простой ответ, но как многое в нём было! Никогда не играл на живых! Значит, не только кони, но и люди были для него — табу. Это приятно удивило и сделало Безрукова в моих мыслях более настоящим.

Раньше никогда я не думала о нём больше, чем просто о бывшем друге Фёдора, но день за днём — мы начали чаще встречаться на прогулках и вдруг стали добрыми товарищами.

— Я никогда не служил, — признался он как-то чуть ли не в преступном.

— Как же так вышло?

— Здоровье не позволило. Судороги, — он пожал плечами.

— Признаться, эта черта вас только красит. Я не про болезнь конечно…

— Потому и рассказал, — он белозубо улыбнулся, — полагал, что это сделает меня чуть лучше в ваших глазах.

— И зачем же вам быть лучше в моих глазах? — Безруков ничего не ответил — отвлёкся на спешащего со стороны имения всадника.

Ещё издалека я узнала Витьку. Неужели что-то случилось? Обычно никто не вмешивался в мои прогулки.

— Вашество! — он натянулся поводья, да так, что из-под копыт его коня во все стороны устремилась грязь. — Барин! Барин — всё!

Витя, хоть и растрёпанный, особых чувств по этому поводу не проявил, а вот Безруков уставился на посыльного огромными глазами, затем — на меня.

— Ваше сиятельство… — он побледнел. — Мои соболезнования…

Бедный — подумал, я собираюсь броситься в слёзы. Да как бы ни так! Ещё не известно, точно ли барин — всё. Я уже однажды обманулась и заранее радоваться не собираюсь.

— Обратно в имение, — распорядилась. — Виктор Викторович, прошу прощения, придётся оставить вас.

— Я с вами!

— Едва ли это будет уместно… Да и вы с Фёдором…

— Всё же когда-то мы были друзьями.

Спорить не стала. Втроём, мы вернулись в поместье. Витька забрал лошадей, и я тут же устремилась в покои Фёдора. Лара, ожидавшая меня с прогулки, на ходу помогла снять плащ, перчатки.

Из-под обуви сыпалась грязь, я значительно запачкала ковры. Осознав это, остановилась.

— Что такое? — прошептала Лара.

Быстро скинула сапоги и с удивлением заметила, что Безруков сделал то же самое. Вместе, уже босые, поспешила дальше. Это придало некоторой комичности ситуации.

— Барыня! Барыня, ну вы же простудитесь! — закричала оторопевшая Лара.

— Принеси барыне домашние туфли, что стоишь! — послышался голос Олега. — И гостю! — он догнал нас. — Ваше сиятельство, в этот раз точно помер, — доложил.

— Пока сама не увижу — не поверю!

У нужных дверей остановилась. Тут подоспела Лара с обувью, и, засунув замёрзшие ступни в тёплые тапочки, я перешагнула порог.

Мирон Олегович и Павел Кирсаныч уже были тут. Распахнутые портьеры не сдерживали свет, впервые я оказалась в этой комнате днём, а не ночью.