Книга Её Сиятельство Графиня, страница 37 – Лика Вериор

— Лев Николаевич, — присела в реверансе. — Рада встрече.

— А я как рад! Как вам общество дам?

— Приятно удивлена. С меня взяли обещание устроить женское собрание. Я, конечно, не отказалась.

— Полагаю, вы справитесь с подобным как никто лучше. К слову, вы как всегда очаровательны, — Лев двумя пальцами пригладил усы. — Всегда восхищался вашим интересом к истинной русской культуре. Общество славянофилов вам ещё не докучало?

— Надеюсь избежать слишком тесного общения, — в её голосе слышалось веселье. — Не люблю всякого рода «идеологии» и приверженность группам, что-то есть в этом…

— Безбожное? — догадался Лев. — И правда — свои законы, свои идеалы, своя символика, свои «предводители» — целые учения выстраиваются.

— Иногда жутковато, не так ли? А вы как думаете, ваша светлость?

— Как-то не задумывался… Полагаю, всякому обществу свойственно разделяться на идеологические группы.

— А ведь все могли бы объединиться под одним началом истины и не усложняться своё существование.

— К сожалению, человек создан слабым, вы и сами это прекрасно понимаете.

— Понимаю, — графиня кивнула, — в том и испытание, верно? Иначе зачем бы мы существовали на этом свете, если не для того, чтобы пройти какое-то испытание?

— Полагаю, у большинства мнение совершенно обратное вашему, — проговорил Демид, и они все вместе посмотрели на веселящихся дворян — пьяных, потных, местами позабывших о своей человеческой природе.

— Самое время покинуть это чудесное собрание, — отметила графиня.

— Буду рад…

Из письма Елизаветы Вавиловой графу Егору Мирюхину:

«Какъ тебѣ извѣстно, супругъ мой еще не почилъ, но и не въ здравіи. Состояніе его удручающе — тѣло его возвращается въ сознаніе, но не разумъ, онъ словно бы разучился дѣлать всё, что человѣкъ научается еще во младенчествѣ. Впрочемъ, тебѣ то извѣстно — въ болѣе яркихъ краскахъ. Въ этой связи хочу попросить тебя прислать отчетъ отъ твоего человѣка въ имѣніи — очень ужъ интересно, какъ онъ описалъ состояніе Ѳедора. И буду рада, если ты, наконецъ, разскажешь, кто же эта талантливая персона — хотѣлось бы уже познакомиться и выразить свое восхищеніе. Впрочемъ, я имѣю ​нѣкоторые​ догадки и вскорѣ, если Богъ дастъ, провѣрю ихъ.

Сама я въ добромъ здравіи, строю истинно ​наполеоновскіе​ планы. Познакомилась съ нѣкоторыми интересными личностями, но хотѣлось бы видѣть тебя. Не изволишь ли навѣстить столицу?

Какъ тамъ мои ​названные​ братцы? Какъ горы? Какъ ты?

Съ любовью,

Твоя названная племянница»

Санкт-Петербург

Поместье Вавиловых

Перед самым пробуждением мне привиделся образ князя: одетый в простой сюртук, штаны заправлены в пыльные сапоги. Он внимательно на меня смотрел, улыбался, а я без стеснения смотрела в ответ. Во сне мне не было неловко, я могла позволить себе рассмотреть и цвет его глаз, и как блестят его светлые, едва волнистые волосы, как сильно уже отросла щетина, показывая лёгкую, едва видную, седину под самыми кубами — князь продолжал хранить траур по отцу, не бреясь.

Весь этот образ сохранился в моей памяти и после пробуждения, смущая. Очевидно, я провела с князем слишком много времени, раз он изволил являться ко мне во снах. Холодное умывание взбодрило, но я продолжала чувствовать себя не на своём месте, как-то встревоженно, пока, наконец, не отвлеклась на ежедневные дела — сегодня должны были прибыть Безруков с Подземельным, и я в очередной раз проверяла план обмена их имущества на некоторые привилегии для моих крестьян.