Книга Её Сиятельство Графиня, страница 38 – Лика Вериор

— Вам записка, ваше сиятельство, — подбежал ко мне мальчик, пока я прогуливалась по прилегающему к усадьбе саду.

— От Безрукова?.. Надеюсь, они не решили отменить встречу?

Ребёнок не мог знать, от кого послание — читать не умел.

Записка — не письмо, написанное на скорую руку и лишь с именем на конце:

— Демид, — прочитала, и стало как-то неловко, словно я так фривольно назвала князя в его присутствии. Огляделась — слышать меня никто не мог, разве что мальчишка, что ожидал обратного письма.

Князь приглашал на прогулку по Летнему саду и, конечно, согласиться на неё я никак не могла. К счастью, на сегодня у меня имелась хорошая отговорка:

— Передай тому, кто принёс записку, отказ. Сегодня у меня назначена встреча… Хотя, нет, — остановила уже убегающего мальчика. — Подожди.

Олег приучил всегда носить с собой бумагу и карандаш, он сказал, так легче передавать поручения и всегда можно сделать нужные записи. Оказался прав!

Споро написала ответ: «В.с., вынуждена отк-ся, сегодня назначена встрѣча съ г-нами Б. и П. Благодарю за приглашенiе. ВЕВ»

Кажется, достаточно вежливо?

Мальчик стрелой умчался передавать записку: детям по нраву были подобные поручения — чувствовали себя причастными к большому делу.

Мимо, поклонившись, прошёлся мужчина. По отчётливому запаху конского пота я поняла — один из конюхов, и это напомнило мне о незаконченных делах.

— Ты Витя? — остановила его.

— Я, барыня.

— А ну-ка, подойди.

— Чего изволите, вашество?

— Ты мне вот скажи, как в поместье попал?

— Да как и все — взял да попал, — он пожал плечами.

— А поточнее? — спрашивать прямо не хотелось — а вдруг я ошиблась, и вовсе не конюха подослал Мирюхин?

— Подарили меня.

— Кто подарил?

— Да кто его знает?..

— Ты что, барина своего прошлого не помнишь?

— Прошлого — нет, вашество.

— Ага. Хитрый ты какой, а!

— Стараюсь, барыня.

— Вижу-вижу. Значит, ты всё-таки.

— Может я, смотря что изволите иметь в виду.

Цыкнула восхищённо — вот же редкостная зараза! Так и тянутся руки приложить чем посильнее. Точно он — мирюхинский засланец!

— Ты мне вот что скажи — ты крепостной?

— А кто ж ещё-с? — он даже удивился.

— И всегда им был?

— Как родился — так и стал, барыня.

— А к Мирюхиным когда попал?

— Узнали-таки! Ну, ваше сиятельство, не велите казнить — я, вона, отцом скоро стану.

— А с чего бы мне? Человек Мирюхина — мой человек. И как тебе тут?

— Да как везде, барыня. Не хуже — не лучше.

— Не хуже — уже радует.

— Благодарствую, к слову, за комнату — мы с Людкой душа в душу, только рад с ней рядом быть.

— Обращайтесь, — кивнула.

— Да что вы, барыня, куда ж там обращаться!

— Я не шучу. Ты чего это конюхом? Может, тебе другое какое дело по нраву?

— Нет, барыня, конюхом — самое то. Лошади, они поприятнее людей будут. Уж простите.

— Прощаю. Мирюхину так и отчитываешься?

— Отчитываюсь, вашество, — голос его прозвучал виновато. Притворно, к слову.

— Ну, отчитывайся, отчитывайся, только и мне докладывай, если что особое здесь заприметишь. Не заприметил ещё?

— Нет, барыня. Токмо вон, со дворца крепостные тут-там, но оно и не странно, барин дела вообще не вёл, крепостных не учил, быт не проверял, вот и пришлось величествам озаботиться — именье ж в столице, как-никак.

— И как тебе эти дворцовые? Не вынюхивают?