Онлайн книга «Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1»
|
Ночью, когда Михаил Глинский прокрался в ее горницу, стараясь изо всех сил оставаться незамеченным обитателями окольного терема, Анна Стефановна передала ему пузырек с ядом: «Скажи Елене, что снадобье сие подействует скорше, нежели гной в ране великого князя. Лекари ничего не восподозреют, а спишут все на жар телесный. Но великий князь испустит дух не от сей раны, а от моей руки — такова его расплата за мое унижение!» Михаил Львович кивнул и, не проронив ни слова, поспешно удалился, едва переводя дыхание от волнения. В душе его бушевала тревога, ведь от успеха сего дела зависело его собственное будущее. В подмосковном Воробьеве, в великокняжеских покоях, на смертном одре томился великий князь Василий III Иванович. Его лицо, искаженное муками, казалось безжизненным. Елена, склонившись над ним, гладила его по заросшей щетиной щеке, а по щекам ее струились слезы. «Государь мой, муж мой, — шептала она едва слышно, — я приготовила твое любимое кушанье — поешь, порадуй меня». Василий едва заметно кивнул, не сводя с нее взгляда из-под тяжелых век. В этом взгляде тлели остатки прежней жизни. Ему совсем не хотелось есть, но он не мог отказать заботливой супруге, в чьих глазах читалось искреннее сочувствие. Елена взяла блюдо с перепелиными яйцами, фаршированными лососем. Она собственноручно приготовила их, следуя указаниям матери. «Открой рот, государь, насладись лакомством», — прошептала она, поднося яйцо к его губам, а в голове простучали слова матери, переданные дядей: «Не жилец он боле, мукой страшной попусту страдает — помочь уйти, упокоиться с миром, значит, благое дело сотворить». Великий князь подчинился. После второго яйца он закашлялся и покачал головой, показывая жене, что больше не будет. Елена Глинская опустилась на колени у ложа Василия III и заплакала, шепча сквозь слезы: «Прости меня, государь, умоляю, прости». В ту ночь великий князь московский Василий III Иванович испустил дух. Лекари, осмотрев тело, только развели руками: жар, вызванный заражением крови, оказался слишком сильным. Никто не мог и подумать, что смерть государя была подстроена, что в ней переплелись любовь, ненависть и жажда власти… — Нет, — категорическим тоном ответила великая княгиня. — У меня иные планы на Авдотью. Анна Стефановна озадаченно нахмурилась. — Ты уверена в сем решении, голубушка? — осторожно спросила она. — Не сомневайся! Елена, нежно потрепав волосы Иоанна, передала маленького Юрия матери и поднялась с кресла. Затем подошла к окну и взглянула во двор. За тяжелыми бархатными занавесями в воздухе кружились снежинки, создавая атмосферу зимней сказки. Но за этой красотой скрывалась суровая реальность: мороз укутал город плотной пеленой, превратив улицы в безлюдные пространства, где лишь редкие прохожие спешили укрыться от холода. В детстве ее учили быть сильной и стойкой, несмотря на любые трудности. Строгое воспитание в семье, где каждый шаг рассматривался как стратегический маневр, закалило ее дух и подготовило к борьбе за свое место в этом жестоком мире. Теперь, оказавшись в центре придворных интриг, она понимала, что именно эти уроки стали основой для ее выживания во дворце. В минуты слабости Елена задумывалась, действительно ли она готова к взятой на себя роли. С каждым днем бремя на ее плечах становилось все тяжелее, давя на душу невидимым грузом. Быть княгиней означало не только принимать решения, но и постоянно находиться под пристальным вниманием. Каждый шаг и каждое слово могли стать поводом для слухов, недовольства или зависти. Это знание терзало ее, не позволяя проявлять слабость даже в самые трудные дни. |