Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 44 – Александр Козлов

— Да ведаю я все сие! — нетерпеливо отмахнулась Елена Глинская, выпрямляясь в кресле. — Только все одно: чувствую себя скорее узницей, а не властительницей. Всяк мой шаг под пристальным взором, всяк указ оспаривают. Шуйские и Бельские то и дело непрестанно напоминают о величии мужа моего и ничтожности моей.

— Вот почему не надобно силы тратить на мысли недостойные, — Анна Стефановна нахмурилась, ее брови сошлись на переносице, предвещая надвигающуюся бурю эмоций. — Лучше помыслим, как далее быть.

— Об оном только и думаю — денно и нощно, покоя себе не нахожу!

Иоанн, уловив беспокойство в голосе матери, подбежал к ней и обнял за ноги.

— Ма́тенька, не кручинься! — произнес он, глядя ей в глаза чистыми, как озеро после дождя, глазами. — Я вырасту великим и сильным и прогоню всех недобрых людей!

Маленький Юрий, тоже почувствовав настроение матери, протянул к ней ручонки, привлекая к себе внимание.

Великая княгиня улыбнулась, взглядом попросила мать принести ей малыша. Елена нежно взяла его на руки, и тепло его тела согрело ей сердце. Глаза ее увлажнились от умиления: ради своих детей она готова на все, даже на самые решительные поступки.

Анна Стефановна наблюдала за этой сценой с нежностью в глазах.

— Нельзя сие так оставлять, Елена. Авдотья Шуйская власть твою подтачивает, она опасна. Ведаю людей, тайные пути знающих. Можно на нее напустить приговор. Незаметно, тихо, и никто не узрит, никто не узнает.

Анна Стефановна хорошо знала, о чем говорит: она давно изучила искусство устранения врагов без лишнего шума. Ее методы просты, но эффективны: медленный яд, замаскированный под целебное снадобье, или несчастный случай вроде падения с лестницы с чьей-то помощью. Знала также по личному опыту, что лучший способ избавиться от врага — заставить его замолчать и исчезнуть, не вызывая подозрений.

— Хочешь, я похлопочу? — напрямик спросила она дочь. — Нам ли с тобою, голубушка, не ведомо, как угрозу отвести? — добавила, многозначительно понизив голос.

Елена Глинская внимательно посмотрела на мать и на мгновение ужаснулась той зловещей алчности, которой светились кошачьи глаза пожилой женщины.

Их взгляды встретились, и каждая из них вспомнила, что…

…жизнь в окольных теремах причиняла Анне Стефановне бесконечные страдания. Она относилась свысока ко всем слугам, с которыми делила кров по воле своего жестокого зятя. Никто из придворной челяди, однако, не смел попрекать ее за высокомерие, понимая, что, несмотря на свое униженное положение, она все еще оставалась матерью великой княгини. Снедаемая обидой и злобой к великому князю, Анна Стефановна поклялась самой себе, что любой ценой отомстит за нанесенное ей оскорбление.

В промозглом осеннем сумраке, когда багряные листья трепетали на ветру подобно окровавленным знаменам, по ухабистым московским дорогам медленно продвигалась неприметная кибитка, запряженная парой гнедых лошадей. Внутри, кутаясь в тяжелые меха, сидела Анна Стефановна, а напротив — думный боярин Михаил Глинский, чье надменное и властное лицо сейчас выражало настороженное молчание.

«Да уж, нелегким путем ты идешь к мести своей», — шумно вздохнул Михаил Львович.

«Дабы ни единой душе не ведомо было, куда путь держим и с какой целью», — прошипела в ответ Анна Стефановна.