Книга Любовь Советского Союза, страница 74 – Сергей Снежкин

Галя вспомнила, как видела в последний раз из окна Коврова, машущего ей большим конвертом из суровой бумаги.

— Может, это что-то значит, а может, нет. Техник потому комиссии про письмо рассказал, что его поразило лицо Толи, – продолжил Костецкий.

— Какое у него было лицо? – спросила Галина.

— Страшное, – ответил Костецкий. – Техник так и сказал – страшное.

— А самолет? – вдруг спросила Галина.

— А что самолет… – уныло вздохнул Костецкий, – самолет хороший. Тягу заменили перед вылетом… исправный был самолет. Новый!

— Письмо… – качнула головой Галина, – ведь его кто-то писал…

Костецкий испуганно посмотрел на Галину.

Утром Галя начала собирать вещи. Она разложила все платья, пальто и шубы, приобретенные и подаренные ей Анатолием. Их оказалось так много, что они заполнили всю спальню. Галина бесцельно поднимала какое-нибудь платье, смотрела на него и укладывала обратно.

В открытую дверь было видно, как тетушки таскали из комнат грязную посуду, оставшуюся после поминок.

— Это тарелки нашего сервиза? – крикнула тетя Наташа. – Их укладывать?

— Это казенные, – отвечала Татьяна Тимофеевна. – Вот те, кузнецовские, ваши.

В дверь позвонили. Тимофеевна пошла открывать и после долгих приглушенных разговоров вошла в Галину комнату.

— Галина Васильевна, к вам, – осторожно сказала она.

— Я не принимаю, – рассматривая очередное платье, ответила Галина.

— Я сказала, а он говорит, у него задание.

— Какое задание? Кто? – Галина вышла в прихожую и увидела того самого молодого человека с неуловимо кавказскими чертами лица, которого она однажды встретила в коридоре театра.

— Я вас откуда-то знаю, – начала вспоминать Галина.

— Здравствуйте, Галина Васильевна, – деликатно поздоровался гость. – Мы однажды встречались с вами в театре. Вы указали мне дорогу в кабинет завлита. Я драматург.

— А-а! Лопе де Вега! – узнала его Галина. – Ну что, приняли у вас пьесу?

— Нет, – признался, покраснев, молодой человек.

— Кто бы сомневался, – пробормотала Галина. – А сейчас зачем пришли?

— Я приношу свои извинения за то, что беспокою вас в такое трагическое время… для вас…

Галина поторопила его жестом.

— У меня задание от редакции «Советского искусства» взять у вас интервью. Я говорил им, что надо подождать, но они сказали, что читатель в эти скорбные дни ждет беседы с вами о вашем муже, товарище Коврове, – оправдывался драматург. – У меня личное письмо главного редактора к вам… – молодой человек вынул из папки большой конверт суровой бумаги и протянул его Галине.

Галина смотрела на конверт, коих в стране были сотни тысяч (других промышленность не выпускала), и в ее сознании опять возникла заснеженная утренняя улица и Анатолий, машущий ей таким же конвертом.

— Я пойду, простите меня, – расстроенный молодой человек повернулся, чтобы уйти.

— Стойте! – очнулась Галина. – Подождите. Дам я вам интервью.

В кабинете она рывками набрала номер, помогая неспешному диску возвращаться назад. Ожидая соединения, вертела в руках конверт с рекомендательным письмом.

— Валера! – крикнула она, услышав голос на том конце провода. – Как мне связаться с вашим человеком, который за всем следит… он селедку все время ест…

— С Демьянычем? – удивился Костецкий. – Что случилось у тебя? – встревожился друг Анатолия.