Книга Любовь Советского Союза, страница 42 – Сергей Снежкин

Надо было что-то делать.

— Э-э… – начал секретарь комитета комсомола театра, – я, конечно, извиняюсь, товарищи… но… как бы сказать… спектакль начнется только через два часа.

— Мы подождем, – миролюбиво сказал Костецкий.

— Да, – согласился секретарь, но тут же поправился: – но у нас понимаете… комсомольское собрание общее…

— Так мы тоже комсомольцы! – обрадовался удачному стечению обстоятельств Костецкий. – А Толик у нас даже секретарь комсомольской ячейки эскадрильи! Правда, Толик?

— Правда, – ответил Ковров, по-прежнему глядя на Галину и улыбаясь ей.

Секретарь комитета комсомола театра повернулся к секретарю горкома. Секретарь горкома вспомнил, что единственный раз в жизни он видел этих людей вживую, а не на страницах газет, во время похорон Чкалова, где он стоял в толпе специально отобранных скорбящих комсомольцев. Кроме того, по взглядам Коврова он понял, к кому они пришли, а еще он сообразил, что если уж эти люди похоронили Чкалова и несли вместе со Сталиным его гроб, то для его, секретаря горкома, похорон понадобится только один телефонный звонок одного из этих красивых и счастливых людей.

— Да мы, собственно, уже и заканчиваем… – по-доброму улыбнулся секретарь, – внимательнее надо быть, Лактионова, и к товарищам, и к товарищеской критике! И вообще… внимательнее надо быть!

Секретарь горкома замолчал, раздумывая, и предложил:

— Предлагаю поставить товарищу Лактионовой на вид. Кто за?

За были все.

Галя сошла со сцены в сомнамбулическом состоянии, оглядываясь на секретаря горкома, в задумчивости собиравшего бумаги в портфель. Внизу ее встретил Ковров. Отдал букеты, взял за руку и повел за собою… прочь из этого зала. А за ними Костецкий, как верный оруженосец – с букетами наперевес.

— Как красиво! Как волнительно! – воскликнула чувствительная Таисия. – Просто роман!

У входа в театр стояла огромная, сверкающая хромом и полированными боками, открытая машина невероятного красного цвета. Ковров открыл дверцу пассажирского сиденья, приглашая Галину.

— Это что же, ваша? – испугалась Галина.

— Наша, – подтвердил Ковров, – подарок испанского правительства.

— За бои? – сообразила Галина.

— За исполнение испанских песен, – пояснил Костецкий, приложив палец к губам.

— Да ладно! – хлопнул его по плечу Ковров. – Чего ты? Демьяныча-то нету. Садись, – приказал он Галине.

— У меня спектакль через час, – напомнила Галя.

— Управимся, – посмотрев на часы, уверенно ответил Анатолий.

— А куда мы поедем? – не в силах противиться его воле, спросила Галина.

— В загс, – коротко ответил Ковров, усаживаясь за руль.

— Я же в гриме! – ужаснулась Галина и тут же вскрикнула: – Стойте! В какой загс?

Но автомобиль уже мчался по улице.

— В какой загс? – кричала Галина.

— На Гнездниковском. Он самый близкий, – резко свернув в переулок, пояснил Ковров.

Женщина-делопроизводитель подняла голову от бумаг, увидела Галину в театральном костюме и гриме и в недоумении спросила:

— Это что значит?

Потом перевела взор и увидела Коврова.

— Вы к нам? – все, что смогла сказать она, вставая со стула и стаскивая нарукавники.

— К вам, – подтвердил Ковров.

— А зачем? – испугалась работница загса.

— Жениться, – терпеливо пояснил Ковров.

— Вы? – поразилась женщина.

— Я, – рассмеялся Ковров.

— Товарищ, у нас времени мало, – вмешался Костецкий. – Нам еще невесту в театр везти.