Книга Любовь Советского Союза, страница 17 – Сергей Снежкин

Режиссер внимательно осмотрел девушек, кивнул одной из них:

— Как зовут?

— Меня? – испугалась девушка с великолепными рыжими волосами.

— Да, – подтвердил режиссер.

— Тереза.

— Немка? – удивился в свою очередь режиссер.

— Нет! – еще больше испугалась девушка. – Русская. А что?

— Ничего… – помотал головой режиссер и слегка повернулся к ее соседке.

— Я могу сменить имя! – крикнула девушка. – Пожалуйста, оно мне и самой не нравится!

— Не надо, – попросил рыжеволосую режиссер. – Даже боюсь спрашивать, – засомневался он, рассматривая следующую девушку. – Спрошу, как вас зовут, а вы скажете – Брахмапутра, – неулыбчиво пошутил он.

— Любовь. Люба, – ответила девушка.

— Вот какое славное имя, – одобрил режиссер. – Сколько вам лет?

— Девятнадцать.

— Где учитесь? – равнодушно расспрашивал режиссер.

— В студии при Вахтанговском, – ответила девушка.

— Что у нас с фотогенией^[11]? – спросил режиссер, продолжая рассматривать девушку.

— Порядок, – поспешно ответила студентка.

— Я не у вас спрашиваю, – посуровел режиссер. – Андрей Ильич?

— Черт его знает! – прищурившись, всмотрелся в девушку оператор. – Фотографию надо делать.

— Я принесла! – девушка достала из сумочки фотографии.

Второй режиссер принял от нее фотографии и передал их режиссеру-постановщику, который, перебирая их, продолжил опрос:

— Как вас зовут? – не обращаясь ни к кому, спросил он.

— Меня? – ткнула себя пальцем в пуговицу на блузке и ответила Галина Лактионова.

— Учитесь? – утвердительно спросил режиссер.

— Да.

— Где? – начал терять терпение глава съемочной группы.

— В училище при ТРАМе, на первом курсе, – почему-то стесняясь своего образования, ответила Галина.

— Понятно, – без всякого энтузиазма кивнул режиссер. Вдруг в его выпуклых глазах появилось некое подобие интереса, и он спросил: – А-а-а… вы не дочь, случаем, Клавдии Лактионовой?

— Дочь, – мгновенно напрягшись, ответила Галина.

— Поклон ей передайте от меня, – попросил режиссер и повернулся к следующей кандидатке.

— И все? – удивилась Галина.

— А что еще? – в свою очередь удивился режиссер.

— Я готовилась… – растерянно пояснила Галина. – У меня отрывок, стихотворение, песня.

— Спасибо, – улыбнулся режиссер. – Не надо. Ваше имя? – обратился он к следующей девушке.

Девицы-конкурсантки захихикали, но Галина не дала конкурентке открыть рта.

— Что значит не надо? – возмутилась она. – Вы не послушали меня и говорите «не надо»! Мы же не лошади, в конце концов, чтобы нас по внешним данным отбирали! Вы бы еще в зубы нам заглянули!

— Девушка! – назидательно ответил ей второй режиссер. – Это кинематограф! Здесь внешние данные имеют приоритетное значение! Мы, кстати, и в зубы претенденткам смотрим, чтоб без изъяна были… у нас же крупный план!

— Я не знаю, что означает слово «приоритетное»… – начала Галина.

— Приоритетное – значит главное, основное, девушка, – любезно пояснил второй режиссер.

— У нас в стране Советов приоритетное – это человек! – гордо заявила Галина.

Девушки-конкурсантки испуганно смотрели на режиссера, ожидая громов и молний, которые должны были немедленно поразить бунтовщицу. И без того выпуклые глаза режиссера-постановщика вылезли из орбит… под вопросом был его непререкаемый до сих пор авторитет.

Даже равнодушные ко всему, кроме зарплаты, светотехники замерли на лесах в злорадном ожидании развязки, и режиссер-орденоносец принял решение.