Книга Любовь Советского Союза, страница 147 – Сергей Снежкин

— Ну… и как? – тихо спросил Туманов.

— Ты написал любимой женщине и спрашиваешь, нравится ли ей то, что ты написал? – уточнила Галина.

— Да… – растерялся Туманов.

— Сказать? – мучила она его.

— Скажи! Скажи, пожалуйста, – взмолился Кирилл.

— Хорошо! – согласилась Галина. – Я скажу.

Она подошла к нему, обняла и очень серьезно сказала:

— Я люблю тебя. Так, как никогда тебя еще не любила. Поэтому я боюсь…

— Чего? – иссохшими губами прошептал Туманов.

— Боюсь, что эта война сожрет нас, со всеми нашими любовями, как пожирает лев свое потомство. И я не уверена, что, умирая, я буду думать о тебе, – пугаясь своих предсказаний, ответила Галина.

— Господи! – с облегчением выдохнул Туманов. – Я-то, дурак, грешным делом подумал…подлец я и мерзавец, если меня подобные мысли посещают!

— О чем ты подумал? – нахмурилась Галина.

— Не скажу, – покачал головой Туманов.

— Я сама скажу, о чем ты подумал. Ты подумал, что я полюбила другого, – легко сказала Галина.

— Нет… – поморщился Туманов, – не совсем так…

— Так! – прервала его Галина. – Не стыдись, так думают все мужчины. Я была на фронте… – вдруг сообщила она.

— Когда? – испугался Туманов. – Ты мне вчера ничего не говорила.

— Не успела. Ты заснул, – пожала плечами она. – С фронтовой концертной бригадой. Я надеялась, что вдруг встречу тебя или хотя бы людей, знающих что-нибудь о тебе.

— Где ты была?

— Под каким-то Толмачевом.

— Когда?

— Позавчера…

— Вчера Толмачево взяли немцы, – сообщил Туманов. – Нам на последнем КПП перед Москвой сообщили.

Он встал из-за стола:

— Зачем ты поехала на фронт? Кто тебя заставил?

— А ты зачем поехал на фронт?

— Как зачем? – изумился Туманов. – Я военный корреспондент, я мужчина, в конце концов! Сегодня же попрошу Берга отправить вас, тебя и тетушек, в эвакуацию.

— Тетушек я уже сама отправляю! Что же касается меня, – запальчиво крикнула Галя, – то я сама буду решать, куда и когда мне ехать! Я не желаю больше сходить с ума за тысячу километров от мужа в ожидании писем от него, не зная, жив он или нет! Здесь я хоть в редакцию могу сходить и выслушать, что мне соврет Берг на этот раз! Какое-никакое, а успокоение! А там?

— Хорошо, – согласился Туманов, – но на фронт ты больше не поедешь! Пожалуйста, – попросил он, подходя, – это важно! Мне так будет спокойнее. А?..

И он осторожно обнял ее.

— Здравствуйте. Очень хочется есть, – приветствовал их завернутый в одеяло Миша.

— Сейчас я приготовлю завтрак, – сказала Галина.

— Точно! Ведь были завтраки! – восхитился Миша. – Слышь, Кира? Завтрак! – смакуя это слово, счастливо повторил Миша. – Завтрак! Ведь слово-то бессмысленное! Вроде «заведующий трактором»! А какое хорошее!

— Есть яйца. Сделать вам яичницу?

— Как вы живете! – всплеснул руками Миша. – Как до войны!

— Миша, вы тоже думаете, что немцы возьмут Москву? – переменила тему Галина.

— Почему тоже? – возмутился Миша. – Щас! А я где жить буду? Мне Берг комнату обещал. Пусть-ка попробуют после этого Москву взять!..

Они стояли перед столом главного редактора газеты «Красная звезда» генерал-майора Берга. Одеты были, прямо скажем, неважно: из-под длинных шинелей виднелись сапоги, но признаков галифе не наблюдалось – равно как и не было видно и гимнастерок из-под запахнутых поплотнее воротов шинелей. Зато у обоих за плечами висели солдатские вещмешки.