Книга Код Шекспира, страница 79 – Джо Смит

— Анна, – голос Джулиана был хриплым, но настойчивым. – Не убегай.

— Отпусти меня, – прошептала я, стараясь вырваться, но он держал крепко.

— Посмотри на меня, – его голос звучал мягче, но всё ещё требовательно.

Я подняла глаза, встретив его взгляд. В них было столько боли, столько эмоций, что я замерла.

— Ты думаешь, что это было хоть чем-то для меня? – спросил он, его пальцы слегка дрогнули. – Думаешь, мне важен кто-то ещё, кроме тебя?

Его слова были как удар, но я почувствовала, как что-то внутри меня ломается.

— Ты… ты позволил ей… – начала я, но он прервал меня, склонившись ближе.

— Это ничего не значит, – его голос был тихим, но в нём звучала решимость. – Ничего. Ты – всё, что имеет значение.

Его губы настигли мои с такой отчаянной решимостью, что я едва успела осознать, как всё вокруг исчезло. Поцелуй был горячим, неистовым, словно он пытался вложить в него всё то, что слова не могли выразить. Его пальцы скользнули по моей спине, притягивая меня ближе, словно боялись, что я исчезну.

Я отвечала ему, чувствуя, как его тепло захлёстывает меня, разламывая границы между нами. Его дыхание обжигало мою кожу, его прикосновения были жадными, но в то же время удивительно нежными.

Скрип половиц под нашими ногами, приглушённый свет свечей, запах пыли и старого дерева – всё это стало фоном для нашей магии, той, что нельзя объяснить словами.

Его руки нашли мои бёдра, и я ощутила, как дрожь прокатилась по моему телу. Его прикосновения были одновременно властными и осторожными, словно он боялся разрушить этот момент. Я позволила себе полностью раствориться в этом – в нём, в нас.

— Анна… – прошептал он, его голос был низким и хриплым, словно он боялся произнести что-то громче.

Я прижалась к нему сильнее, мои пальцы скользнули по его волосам. Всё остальное перестало существовать, остались только мы, в этом безвременье, где наши сердца били в унисон, и каждая секунда казалась бесконечной.

Ткань платья скользнула по коже, оставляя лёгкий холодок от прикосновения к ночному воздуху, и тут же смешалась с теплом его пальцев, осторожных, как у художника, едва касающихся холста. Его движения были уверенными, но в них чувствовалась борьба – между желанием приблизиться и страхом переступить ту границу, которая ещё удерживала нас в этом хрупком равновесии.

Свет тусклой свечи танцевал на стенах, играя тенями на его лице. В этом мерцании он казался частью чего-то древнего и неизменного, как сам театр, окутанный запахом старой древесины, пыли и горячего воска. Где-то вдали раздавались шёпот и смех, приглушённые, словно ветер стёр их, оставив лишь отголоски. За пределами этих стен Лондон жил своей жизнью: скрип колес по булыжной мостовой, крики уличных торговцев, еле уловимый звон колоколов. Но здесь всё это было как эхо, слабое и незначительное.

Его ладонь скользнула к моей щеке, задержавшись на мгновение, и я почувствовала тепло его кожи, которое затмевало всё. Взгляд его тёмных глаз остановился на моём лице, проникая глубже, чем я могла выдержать. Это было больше, чем просто взгляд; это была пытка и благословение одновременно.

— Ты знаешь, – его голос был почти шёпотом, как если бы он боялся разрушить момент, – я не ожидал, что ты… что мы…

Он замолчал, будто не находя слов, и я почувствовала, как между нами разгорается нечто, что нельзя выразить ни в словах, ни в жестах. Это было как электричество, как магнитное поле, тянущее нас друг к другу.