Книга Десять дней в мае, страница 37 – Джо Смит

– А если нет, меня женою сделай,

Чтоб Капулетти больше мне не быть.

— Договорились, – вмиг утратив акцент, раздражающе посмеивается тьма.

Мне даже нет надобности задавать вопрос: «Стой! Кто идет?». Я и так это знаю. Мой кошмар, мой экзистенциальный ужас и мое самое сильное, почти что эзотерическое, желание.

— Мистер Хьюз, – тут же возвращаясь в набившую оскомину стойку, откликаюсь я, – Какая встреча! Осторожней, тут прохладно. А что как простуду подхватите?

Бриташка выуживает себя из кустарника, отряхивает безупречное свое одеяние – опять что-то невыносимо синее – и скалится в мою сторону. Горящие темным пламене глаза сквозь прорези серой маски сбивают с толку и заставляют еще крепче ухватиться за внутренний стержень. О, этот взгляд, снизу-вверх, исподлобья! Ничегошеньки хорошего он мне не обещает.

— Покинете свой пост, будьте так любезны, – грозово произносит Уилл, – Ну же, мисс Волкова.

Что мне делать? Вот прямо сейчас? Под горящим жестким взглядом и остро очерченными скулами моей безумной любви?

— Ну же, – явно разглядев мою панику, уже мягче обращается ко мне мой бросающий в жар ужас, – Алиса. Пожалуйста, спустись ко мне.

Ну кто бы еще мог так жарко произнести мое имя? И кто-бы мог вот так спародировать чужое произношение? Кто бы вот так с места в карьер смог прочитать Шекспира?

* * *

Идем по дорожке, твоя рука – прочно – вокруг моей талии. Чтоб и мысли вырваться не было. Твой шаг ровен, меня – шатает рядом с тобой. Напрягаюсь, вся сразу. От макушки до пят. Просто чтоб не упасть у твоих красивых ног. Замечаешь. Останавливаешь наш ход, разворачиваешь, вжимаешь в себя.

Зажимаюсь еще сильнее. Потому что хочу, чтоб он был близок – ведь он такое ослепительное солнце и такой страшно затягивающий шторм, что только сходить с ума… Потому что с чего-то решила, что Уилл может быть каким-то другим. Со мной. Смешно даже. С чего бы это? С чего бы быть тебе каким-то особенным, имея в арсенале такие схемы? С чего бы тебе их менять? С чего бы, черт тебя дери?

— Может с того, что это ты? Именно ты, Алиса. – Откуда этот вздох, что так похож на всхлип? – Вот такая ты. Открытая и закрытая одновременно. Вся в своих внутренних противоречиях и безумных желаниях. Ты делаешь шаг вперед, пугаешься и бежишь. И снова шаг вперед и два назад. Я понимаю. Серьёзно. – короткий, хищный смешок, – Просто дай этому произойти. Отпусти себя.

Как его голос может так меняться? Будто актеры, что сбросили маски на сцене. Будто караул, что плюнул на службу и скрылся вдали. И как он может так читать меня? Как может знать, какими словами я сама себя уговаривала?

Шепчешь, так умопомрачительно, что я буквально растекаюсь в твоих ладонях:

— Ты же понимаешь, что вся, будто сжатый кулак?

— Угу, – бормочу в бархат и твердую твою грудь. Господи, Хьюз, сделай со мной что-нибудь! Что-нибудь правильное, чтоб развязался этот чертов узел внутри меня! Сделай!

Опускаешь губы к моей шее, вызывая на бой моих демонов. Вздрагиваю – прижимаешь сильнее, шепчешь в ключицу, опаляя кожу этим своим шепотом:

— Я знаю, что с этим делать. Только скажи «да»…

Ты тянешься, ты весь – вот здесь, передо мной, открыт невероятно. Разводишь руки в стороны, так, что сердце пропускает удар, а черти замирают в своих па. Впечатываюсь в объятья. Обхватываешь, усаживаешь нас. Сам на каменную лавочку, здесь же, в увитой розами беседке, меня – себе на колени. На секунду забываю, как оно – дышать.