Книга Десять дней в мае, страница 26 – Джо Смит

— Предупредить меня? Да?

— Не то чтобы, – Ральф наконец-то поднимает взгляд от чашки, – ты, в конце концов, взрослая девочка. Но Уильям…

— Взрослый мальчик. И я все понимаю.

— Ой ли, – усмешка, хоть и мягкая, но меня будто током бьет. – Театр – это ведь сплошной разврат. Шутка.

Ржет, как конь. Ну да. В каждой шутке только доля шутки…

— Ты сама знаешь. – Продолжает уже совсем ровно, – И Уилл… он актер. И всегда будет делать все, чтоб сорвать аплодисменты у своей аудитории.

— Ты намекаешь, что на его искренность рассчитывать не стоит. – Я и так это знаю, Ральф, спасибо.

— Да. – Мой защитник отодвигает чашку, кофе расплескивается.

А я смотрю – и не вижу. Потому что я знала все время – это игра. И то, как Уилл с грозным видом стоит сейчас в дверях кафе, как оглядывается по сторонам – меня ищет? – как замечает наконец-то и шагает к нам… все это прекрасная игра.

На память, против моей воли, приходит одна из его фотосессий. Я называю ее «Кожа и ремни». Я запретила себе вспоминать ее. Но сейчас мне уже плевать.

Уилл в черном, мрачный и властный. Все ракурсы, вся цветокоррекция, аксессуары – только чтоб свести с ума. И каждое фото – выстрел в упор. Очевидно, реквизитным оружием. Отлаженным, бьющим без промаха, холостыми пулями.

И вот теперь он играет в это здесь. Перед своим главным на данный момент зрителем.

— Алиса, – Хьюз обхватывает плечо, сжимает. Склоняется надо мной, обдавая жаром, – ты сбежала. Не надо так.

И даже взгляда не дарит Ральфу. Все только мне одной. А у меня по позвоночнику ток.

— Доброе утро, Уильям, – наш гостеприимный хозяин берет дело в свои руки, – и поздравляю с фестивальным экватором. Что там у нас сегодня, Алиса?

Но абонент не может ответить. Он вообще сейчас мало что может. Потому что находится между молотом и наковальней. Уилл убирает руку с плеча и обхватывает ладонь. Бинго! Незапланированный разряд теперь по центральной нервной.

— Алиса? – Ральф, ну зачем? Не видишь, что ли? Я уже пропала.

— Очень интересно узнать, что же сегодня в планах, – смешок, будто с другого угла вселенной. Уильям, ты так замечательно играешь. Зритель в восторге.

— Сегодня встреча со студентами. Театральный клуб. Все вопросы у меня. Если захотите ознакомиться заранее… – взгляд на Ральфа. Спасение утопающих?

— О, спасибо. Но я люблю сюрпризы. – так и стоит, нависая надо мной. Раздражает адски. Ощущаю вибрацию в голосе, когда он понижает тон, только для меня. – Вопросы составляли вы?

И вот нет же в английском этой формы обращения. Но я просто чувствую ее на подкорке. Так мне и надо! Из огня в лед – и обратно.

— Да, мистер Хьюз. Я! – видал? Я тоже умею. Наверное, ставить на место. Только такого как ты, как туда поставить? Если ты плевал на все, в самом широком смысле…

— Вас что-то огорчило? Разозлило? – Ральф, помоги! Не видишь, мне тут мозг имеют.

— Нет, что вы, мистер Хьюз! Как можно?

Твои глаза снова темнеют. Я заигралась? Ральф допивает кофе. Ледяной, наверное. Смотрит на нас, будто следит за матчем или дуэлью. Взгляд нечитаемый. В отличии от твоего, в котором снова северный шторм.

— Уверены?

— На все сто! – козырнуть только.

— Как скажете, Элис. – и снова шепотом, чтоб только мне: – Не паясничай, Алиса. И не играй со мной…

А что мне тут еще с тобой делать? Когда то в жар – то в кромешный холод. Когда все мысли только об одном тебе и ночи, которую ты сыграл лично для меня.