Книга Десять дней в мае, страница 23 – Джо Смит

Ты отпускаешь такси у парка – и мы попадаем под дождь. Он разворачивается над нами будто волшебный зонтик сказочника. А что, если это и есть сказка, для девочки, которая выросла, но так и не удосужилась повзрослеть?

Эти майские дни были по-особому холодны. Хмурые тучи ходили так изнуряюще долго. И теперь, только после того как небо разорвало дождем, я понимаю, насколько сильно мне это было нужно. Потому что он вскрыл давнее, то, что уже пора забыть. Потому что смыл это все к чёртовой матери. И потому что свозь его пелену ты улыбаешься мне сейчас.

— Фух, – выдыхаешь ты, взъерошивая мокрые волосы. – Ты как?

А я и ответить ничегошеньки не могу: задохнулась от счастья. Сколько их, женщин и девушек, которые мечтают не то что дотронуться – просто оказаться рядом? А я – счастливая настолько, что, кажется, вот-вот сердце выпрыгнет из груди вон, – держу тебя за руку, дышу сбивчиво с тобой в унисон, одним дождевым воздухом.

Будто заворачиваешь меня собой, закрывая. Протягиваешь ладонь, легонько сжимаешь пальцы. Чувствуешь, как мои дрожат мелко?

— Тихо, тихо. – сводящий с ума шепот, – Будет только так, как захочешь ты.

А мне и признаться страшно, сколько я всего хочу. С тобой.

Просто обхватываешь мое запястье, проходишься по нему пальцами – и смотришь вопросительно. Я же должна что-то сказать, да? Как-то дать согласие сейчас. А у меня ступор. Ну пойми же ты!

— Уилл, – я делаю глубокий вдох. – Ты уверен?

Делаю ударение на этом «ты» – и ненавижу себя.

— Если это неправильно для тебя, если я каким-то образом, – сглатываю, очи долу, – каким-то образом толкаю тебя на что-то…

— Порочное? – эти солнечные зайцы в голосе, потому что я вот такая смешная дурочка, да.

— Ну, вроде того, – совсем теряюсь. Уилл натурально берет под локоток, отводит от стойки, к окнам. И театральным шепотом, обжигая кожу:

— Я никогда не испытываю чувства вины за полученное удовольствие.

Мне нужно за что-то ухватиться, прямо сейчас.

— Главное, то, как это воспринимаешь ты.

Желательно ухватиться за тебя.

— Главное – ты.

О боги мои, боги!

— Позволишь мне показать, как это может быть?

— Что?

Прикладываешь палец к моим пересохшим губам.

— Доверься мне, милая.

* * *

В окна хлещет дождь, бьется о рамы намокшая листва. Где-то там, на невидимом для нас море – шторм. Белая пена бьется о берег.

Больше никаких вопросов. Он тянется ко мне. Нет, не губами – всем своим длиннющим телом. Он всегда все делает всем телом. Даже улыбается, как сейчас. И в серо-голубых безднах глазах – тоже сплошной шторм. Прямо по радужке. Что, если я потом, бесконечное время спустя, обернусь пеной морской?

Может, оно все не так? Может, я сама придумала и эмоции твои, и то, что чувствую тебя? Может, ты просто классно играешь – и в этом вся штука? Или злая шутка беспощадной вселенной. Плевать! Хочу упиваться самообманом и буду!

Не выдерживаю – повисаю на тебе, упираюсь взмокшим лбом в подбородок, таю, разливаюсь реками, лужами дождевой воды, озерами.

Осторожно поднимаешь мою бестолковую голову, губы накрывают губы, раздвигают губы, посылают разряды тока прямиком в мозг, прямиком под кожу, по центральной нервной. Держусь тебя, держусь за тебя, дерусь за тебя с самой собой. Не отпускай только меня, никогда-никогда! Хорошо?