Книга Десять дней в мае, страница 24 – Джо Смит

Смотрю в твои глаза, растворяюсь, а ты улыбаешься. Уверенно усаживаешь меня, размещая на коленях, перехватываешь поперек талии, чтоб я не двинулась прочь. Кожа к коже, будто оголенные провода. Когда ты успел меня разоблачить, стянуть и выбросить прочь все мои латы?

— Хватит внутренних монологов, – шепчешь куда-то в ключицу. Но как я без них смогу сохранить этот момент в своей памяти?

— Уилл, – я сжимаю твои твердые плечи, – я не смогу вот так, понимаешь?

— Доверься… – и улыбка-оскал, от которой теряю себя напрочь.

Дух захватывает от твоей решительности и властности, и энергии, что бушует в твоей дикой улыбке. Желание. Ты сплошь требование.

Ровно на секунду отключаюсь от изнуряющего, высасывающего воздух из моих легких, желания и пытаюсь посмотреть на тебя и на нас как-бы со стороны. Почему-то движения твои кажутся четко отработанными, блестяще отточенными, как у хорошего актера. Каждый вдох и выдох, каждое мягкое касание – все выверено, все на своем месте. Это самый смущающий момент за все дни. Я уж пожалела об этом. Вглядываюсь, но твой взгляд затуманен, зрачки расширены – явное и неподдельное возбуждение. Неподдельное-ли? Сколько раз такие глаза смотрели на меня с экрана? Сколько раз я перематывала кадры, чтоб насладиться ими снова и снова? Запомнила этот твой взгляд, никогда бы не подумала, что увижу его "в живую", никогда не захочу пережить это открытие заново. Ты играешь! Так гениально, так честно, так… так… искренне. Весна по венам, расцветает диким шиповником, задевая сердце, опутывая его своими шипованными ветками, врастает там, где беззащитнее.

— Алиса, – выстанываешь на выдохе, расчерчивая мою кожу требовательно, властно.

А в твоих глазах звезды от предвкушения, от осознания, что то, что должно между нами произойти, вот-вот произойдет, что нам некуда сбежать от этого. Ты целуешь меня, губы у тебя твердые и горячие, и вот это вот сочетание, как анестезия для меня – я просто выпадаю из реальности. Краешком сознания понимаю, что сейчас будет очень хорошо, так, как еще не бывало, жду, дрожу теперь от нетерпения совсем как ты, вот оно ближе, вот оно накрывает, как морская волна, вот оно…

Шторм. Он все излечивает, врачует, разбивает на осколки – будто театральная сцена – и собирает воедино. Потому что шторм – это значит твой галеон у моих берегов.

Захватывает, как вишневый цвет, в круговорот, в круговорот. Падаю, мы оба падаем и разбиваемся, и опять бродим по пепелищу, по осколкам, собирая друг друга, как долбанный пазл. Ты играешь хорошо, а я чуть хуже. Вот видишь – я уже проиграла. Ты – хозяин этих подмостков. Король этого шторма. Ты режиссер и прима, тебе вести меня сквозь эту тьму, до финальной сцены и поклона. Я – в точке невозврата. Ты – на гребне волны.

Хочешь, я вечно буду твоим берегом? Куда бы не ушел твой корабль? Я сумею. Смогу! От шторма до шторма…

Чувствую твою улыбку, распласталась по ней, так я ее люблю. До боли обожаю всего тебя, со всей твоей игрой, со всеми твоими улыбками Чеширского кота, со всеми соблазнами и возможностями твоего тела. О, оно волшебное, пахнет солнцем и северными морями. Тону в нем, а оно тонет во мне. Люблю, когда не видно берегов, когда один на один с тобой, а вместо маяков – твои лазурные бездны.

— Теряю себя, – шепчешь сбито, в такт движениям, – теряю себя в тебе…