Книга Я – Мелантэ, страница 40 – Джо Смит

Я развернула записку, и слова, написанные чётким, торопливым почерком, будто он писал их, уже стоя одной ногой за порогом, вонзились в меня глубже, чем любой меч:

"Я хотел отдать тебе его раньше, но ткачиха закончила только ночью. Я торопил её, но она не терпит спешки. Теперь он твой. Он должен был стать подарком, но теперь – это память. Если я не вернусь, ты знаешь, что делать. Ты знаешь, что чувствую. – Телемах, царь Итаки."

Я перечитывала снова и снова, как будто могла найти в этих словах иной смысл. Как будто могла изменить их.

Я знала, что делать? Я знала, что чувствовал он? Ответом было только "да".

Пальцы сжали папирус, но я не позволила себе слёз.

Я осторожно развернула хитон, словно могла прикоснуться к нему, ощутить его присутствие в этих нитях, в каждом стежке вышивки. Моя кожа всё ещё хранила тепло его рук, и я хотела, чтобы эта ткань впитала его, сохранила в себе.

Я надела его дрожащими руками. Ткань легла на плечи, ласково, как прикосновение, охватила тело, словно была сделана не просто для меня, а из меня. Я провела пальцами по вышивке на груди, туда, где был корабль. Там билось моё сердце.

Я стояла у окна, чувствуя, как ткань хитона касается моей кожи, мягкая, как прикосновение пальцев Телемаха, как его дыхание на моей шее в ту ночь.

Он оставил мне свою тень, свою память, свой символ. Но что это значило теперь? Был ли этот хитон просто прощальным даром – или же обетом, завуалированным словами, которые он не успел сказать?

Телемах не сказал "прощай". Но он оставил мне этот хитон. И пока эта ткань цвета земли Итаки касалась меня, он оставался со мной.

Мысли бежали сплошным потоком. Жрица говорила правду. Эта связь была предопределена. Телемах – море, я – земля.

Но что происходит, когда море уходит, оставляя сушу позади?

Я сжала ткань у груди, словно могла удержать его, хоть на мгновение, хоть одной мыслью. Если мистерии Гайи правдивы… Если наша связь вплетена в нити судьбы… Тогда он должен вернуться.

Я не сразу поняла, что услышала душераздирающий крик. Сон ещё держал меня в своей тёплой тени, мысли текли медленно, лениво, как струи ладана в храме. Но затем второй крик – хриплый, пронзительный – разорвал утреннюю тишину.

Я замерла, кровь застучала в висках. Это был не сон, не сказка и не миф. Это была реальность.

Я сорвалась с места. Босые ноги скользнули по каменному полу, тело двигалось само, ведомое чем-то древним, сильным, чего я не могла объяснить. Хитон обвился вокруг ног, но я не замедлила шаг.

Я выбежала в коридор. Лестница была пуста, но воздух уже был пропитан запахом боя. Я спустилась вниз, сердце билось где-то в горле, руки сжимались в кулаки. Двери зала были заперты.

Телемах. Я знала это, как знала своё имя.

Я дёрнула за засов, но он не поддался. Громкий удар изнутри заставил меня отпрянуть. Сталь звенела, как набат, глухо, безжалостно. Сквозь щель я увидела, как что-то тяжёлое, возможно, чьё-то тело, рухнуло на каменный пол.

Я сжала зубы и побежала к боковому входу. Рванула в него что есть силы больше не разбирая дороги.

Зал охватил меня вспышкой яркого света, как будто я шагнула в само пламя. И внутри этого пламени бушевала битва.

Я застыла, ноги вросли в землю. Мечи. Кровь. Голоса – срывающиеся, рваные, полные ярости и боли. И среди них – Телемах.