Книга Я – Мелантэ, страница 43 – Джо Смит

Он оторвался от меня резко, будто удержался в последний момент, когда корабль уже несётся к скалам, но можно ещё вывернуть руль.

А потом рассмеялся. Горько, отчаянно.

Этот смех был как треснувшая струна, как порыв ветра перед бурей, как грохот волн, разбивающихся о скалы. Он смеялся так, будто в этом смехе было всё: злость, боль, усталость, прощание. Будто он смеялся над самими богами, над их играми, над этим абсурдным миром, где человек вечно вынужден выбирать, что для него дороже. Возможно, так же и его отец смеялся когда-то?

— Как ты можешь смеяться?! – выдохнула я.

Он покачал головой, но его улыбка не исчезла.

— Потому что иногда смех – это единственный шаг от того, чтобы не сломаться окончательно.

— Прости.

Я смотрела на него, не в силах дышать.

— За что?

— За это…

Его пальцы скользнули по моему запястью. Я не успела понять, что он делает, но почувствовала силу – резкий толчок вперёд.

И тогда я поняла.

— Нет!

Крик разрезал пространстов. Но было уже слишком поздно.

Свет взорвался вокруг, разрывая меня на части.

А Телемах стоял там, в проёме пещеры, с ветром, путающим его волосы, и смотрел на меня.

Смотрел. И всё ещё улыбался.

Я вернулась. Так сказали бы люди, если бы знали. Если бы понимали.

Но я не вернулась. Я была выброшена обратно. Как ненужный обломок времени, как сорванный лист, который осенний ветер слишком долго кружил в воздухе, а потом швырнул на землю.

Я не помню падения.

Помню только вспышку света, хриплый крик, который мог быть моим, а мог быть его. Помню его глаза. И улыбку.

Почему он улыбался?

Этот вопрос преследовал меня. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела, как он стоит у входа в пещеру, с тенью, упавшей на одно плечо. Видела, как ветер путает его волосы, как солнце высвечивает точёные черты лица. Как он толкает меня в свет.

А потом я снова открывала глаза. И передо мной была только пыль, только камни, только этот мир, где я никогда не встречала его.

Я работала. Это был единственный способ не чувствовать.

Мои коллеги думали, что я просто одержима раскопками. Что в том, как я неустанно расчищаю слой за слоем, откапываю фундаменты, нахожу крошечные фрагменты древней жизни, есть лишь жажда знаний. Они не знали правды.

Я искала. Я бесконечно искала следы того, что когда-то было реальным.

Дворец Одиссея – легендарное место, о котором спорили веками. Теперь я видела его. Снова. Теперь не во сне, не в дрожащем свете масляных ламп, не под раскалённым солнцем прошлого.

Камень за камнем я возвращала из земли его дом. Я знала, где что находилось. Когда мои коллеги гадали, куда вести раскопки дальше, я молчала. Я уже знала, что под этим слоем земли скрывается узкая лестница, ведущая в комнату, где когда-то оставались гости. Что там, дальше, были колонны и внутренний дворик, открытый солнцу и ветру.

Я помнила. Но я молчала. Потому что никто не поверил бы.

Жара стояла невыносимая. В воздухе пахло пылью и сухими травами. Вдалеке слышались голоса рабочих, размеренные удары инструментов.

Я расчищала стену.

Большинство росписей было утрачено. Остались лишь редкие фрагменты узоров, следы древних сцен, стертых временем. Я смахивала песок кистью, сосредоточенно, методично, и вдруг моя рука замерла.

Под слоем земли проявлялся знак. Не случайные линии, не хаотичные потертости. Осмысленный узор. Я провела пальцами по камню, убирая последние частицы пыли.