Книга Лист лавровый в пищу не употребляется…, страница 204 – Галина Калинкина

На веранде двое вели потаённый разговор.

Толик, убедившись – пришедший не Лавр, вернулся в комнаты. Подопригора переминался с ноги на ногу, смущаясь лужицей вокруг сапог, но пройти ему не предлагали.

— Наколоть дров?

— Да уж все переколол.

— Как стопите, скажите.

— Голодный, поди?

— Поел в столовке на водокачке.

— Как там?

— Сытно.

— Ой, ли. А смурной что?

— Сгущается на водокачке. Комиссия серьёзная наезжала.

— Федька что?

— Злой ходит. Корпуса у приюта отымает. Кавардак!

— У нас у самих тут кавардак. И сказать всего некогда. Только вот что: Вита от отца весточку получила, а у сынишки настоятеля отец сыскался.

— Как так? Два отца, что ли?

— Выходит, два.

— И что мальчонка?

— Напужался сперва.

— И где ж тот отец?

— Какой?

— Второй. То есть первый. Какой сыскался.

— И не спрашивай.

— А у Виты отец что же? Жив?

— И то, и другое. Не спрашивай. Едва в чувства привели. Всполошились все.

— А Лавр?

— Ждём. И иерея ждём. Катавасия. Так что ты нынче к себе иди. Не накормлю даже. Столуется сёдни много.

— Да я вовсе и не на обед пришёл. Холодно тут, замёрзнешь ты.

— Прощения просим, Хвилипп.

— Как смешно ты имя моё говоришь. Не могу привыкнуть.

— Я научусь по-вашему.

— А ведь я тоже с известьем.

— Ещё что на нашу голову?

— Да вроде счастливое.

— Что же?

— Свадьба!

— Чия?

— Дар женится. Приходил приглашать.

— Да на ком?!

— На Мирре.

— Счастливое?! Да то и кавардак, и катавасия заодно! Ты иди, Хвилипп. Коле по дороге Лавра встренешь, не говори ему ничё. Вот как снега в рот набери. Завтра после вечерни всё обсудим с Витой. Как Лавру-то про брата, дурика, сказывать?

— Да что же не сказать-то? Разве он не рад будет?

— Ой, где ж вас, благуш, родять? Придёшь завтра-то?

— Приду.

— К вечерни?

— К вечерне.

— Ну, ступай.

Подопригора послушно отворил створку двери, шагнул на крыльцо. Липа за башлык потянула обратно. Вернулся.

— Что ты?

— Да запутался плат твой, вот поправила.

Сказала и поцеловала в щёку, на цыпочки привстав. А потом, не дав опомниться, подтолкнула легонько с порожка, да дверь захлопнула, закинув щеколду. Сама же зарделась и сердце пыталась в ладони поймать, как птенца-перводневка, из гнезда выпавшего. Шаг удаляющийся отследила, оправила платье, косы и степенно пошла в комнаты.

Из-за занавесок трехстворчатого окна зала цепким взглядом проводили юношу в башлыке, пока тот не скрылся за воротами в проулке.

Солнце оседало. Капель истончилась.

На город накатывали ранние сумерки. Подступило время гостям собираться.

Протоирей Перминов и диакон Буфетов к владению Лантратовых подъехали на кошеве. Полозья саней уминали рыхлый снег в плотную накатанную массу. Пристяжной скользил по накату и, казалось, прихрамывал то на одну, то на другую ногу, отчего кошева шла рывками, а возчик матюгался: «Твою ж, Иросалим! Почечуй тя задери». Если подступающая весна будет спорой, нынешние снега сойдут догола в несколько дней, смывая дружными ручьями всю горечь голодной и студёной зимы. Зиму пережили. Беды бы пережить.

Дорога всегда пауза между тем, что было и будет. Иерей и протодиакон возвращались в раздумьях. Молча смотрели по сторонам, на тот бедлам, что подступающая весна и бесхозяйственность натворили вокруг. Потом одновременно заговорили. Делились впечатлениями о беседе с архиреями Илларионом и Мелетием, требовалось обмозговать сказанное. Думали и прежде о страшном, как не думать. Но что страшное так близко и так страшно, не предугадали. Как совмещать законоуложения светские и церковные, ежели светские идут от власти антихристовой и сатанинской. Не обошли размышлением и патриарха нововерского – Тихона, его переход от благословления перемен к прозрению, его анафемы Совету Народных Комиссаров, осуждение казни царя с отроками. Смело, борзо на власть красную прёт. Новомученик, статься, у никониан будет. А сторонникам крепкой веры и того хуже. Тут от всякой власти ненависть вековая. Тут поблажек не жди. Благословен Господь Бог, от века до века. И скажет весь народ: «Да, будет! Да будет!». Да когда же, Господи, весь народ едино скажет? Когда ли бывало такое? Когда ли будет?