Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 183 – Оливия Хоррокс

— Когда мы поцеловались в Лондоне, я подумал, что у нас все изменится… — продолжил он. — Наконец-то я получил подтверждение, что ты питаешь ко мне такие же чувства, как и я к тебе. Во всяком случае, так мне казалось. Я был готов рассказать тебе все и объяснить сложную ситуацию, в которую попал из-за неизбежной помолвки с Эвелин. Хотел заверить, что все это не имеет значения. Я сбежал бы с тобой в ту же минуту, если бы ты попросила. Но когда ты назвала наш поцелуй пьяной ошибкой, я почувствовал, что все мои мечты рухнули.

— Жаль, что я не знала, — грустно проговорила я, вновь обретя дар речи. — Я поделилась с Ниной тем, что мы целовались, и в итоге поссорилась с ней из-за этого. Она твердила, что ты меня используешь, что все только и судачат о том, какой ты ловелас. Я запаниковала и решила, что она права. Думала, ты собираешься поволочиться за мной и бросить. Несмотря на благие намерения, я влюбилась в тебя по уши и чувствовала себя законченной дурой.

Он вздохнул, опустив глаза.

— Возможно, мне не следовало сдаваться. Но побег в любом случае стал бы трусливым поступком. Нельзя было просто откреститься от проблем моей семьи. К тому же я никогда не простил бы себе, если бы увез тебя из Корнуолла, от твоей живописи. — Он пронзил меня взглядом. — Значит, ты тоже была в меня влюблена?

— Конечно! — радостно подтвердила я. Какое облегчение — наконец признаться в этом! — Мое сердце бьется как бешеное, когда я рядом с тобой. Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. Но каждый раз, как вижу, ощущаю такое волнение, будто влюбляюсь заново. Хотя не заблуждайся, я все еще считаю тебя заносчивым, самодовольным и…

— Какое объяснение в любви! — перебил он с усмешкой.

— …и совершенно невыносимым! — завершила я, и он из приличия прикинулся смущенным. — Но ты также добрый, самоотверженный и нежный. Ты вдохновил меня на мою работу и заставил взглянуть на мир по-другому… А когда ты ушел, мое искусство пострадало так же, как я.

— Я хочу, чтобы ты никогда больше не страдала, — пылко произнес он и взял в ладони мое лицо. — Я не знаю, изменились ли твои чувства. Но, надеюсь, ты понимаешь: я не допущу, чтобы ты оставила ради меня живопись. Ты нужна мне такая как есть, без всяких компромиссов.

— И это твое истинное желание? — тихо спросила я.

— Несомненно, — произнес он с нежностью.

— Тогда это хорошее желание. Я рада, что в моих силах помочь ему исполниться.

Я дотронулась ладонью до его груди и ощутила, как неистово забилось его сердце. Он расстегнул свое пальто и притянул меня к себе, укутав в длинные полы. Знакомый кедровый аромат его одеколона наполнил меня и успокоил, я положила голову ему на грудь и прислушалась к стуку его сердца — бьющегося в унисон с моим.

— Можно ли мне теперь поцеловать тебя? — прошептал Александр, и его дыхание защекотало мое ухо.

Я обвила руками его шею и притянула к себе. Он наклонил голову, и наши губы слились. Этот поцелуй словно долгожданный ливень после засухи. Я чувствовала, как холод покидает меня. Александр обнял меня за талию, и я прижалась к нему еще крепче, словно пытаясь наверстать потерянное время. Этот поцелуй был рожден из несбыточных мечтаний и брошенных украдкой взглядов, из сокровенных встреч в садах, залитых светом свечей, на танцплощадках и у потайного озера. Этот поцелуй подтверждал, что мы принадлежим друг другу. Этот поцелуй стал нашим обетом.