Книга Вечное, страница 141 – Лиза Скоттолайн

Марко сошел с моста и заметил отца у бара: Беппе носился от клиента к клиенту. Столики на улице были переполнены. Будь их отношения получше, Марко с радостью рассказал бы отцу, что поступил на службу в Палаццо Венеция. Он задумался, на самом ли деле те дни уже минули.

Марко подошел к отцу.

— Папа, ты был на Пьяцца Венеция, когда Дуче произносил речь?

— Нет, у меня куча дел здесь, — нахмурился отец. — А ты где прохлаждался?

— Меня вызвал Буонакорсо. Теперь я служу в Палаццо Венеция. Представляешь, я был в одной комнате с Дуче. Какой замечательный день для Италии!

— Может, война и необходима, но ничего замечательного в ней нет, — поджал губы отец. — А еще до меня дошли слухи, что вчера ты был возле дома Массимо и наговорил там всяких мерзостей. Позор!

Во рту у Марко пересохло.

— Я же не всерьез, просто злился…

— Иди надевай фартук, умник!

Элизабетта, сентябрь 1940

Женщины собрались за длинным столом в «Каса Сервано», Элизабетта подала всем кофе. Война шла все лето, Лондон и другие города подверглись ужасным бомбардировкам. Рим пока не пострадал, и повседневная жизнь в столице продолжалась почти без изменений. Местные предприятия процветали благодаря наплыву важных шишек и военных. Не хватало мужчин и продуктов, но последнее тревожило Элизабетту больше. С любовью она покончила.

Нонна, уже выздоровевшая после воспаления легких, восседала во главе стола.

— Усаживайтесь, дамы. Пора начинать.

Элизабетта заняла свое место за сияющей черной «Оливетти» — пишущей машинкой с красивыми белыми клавишами с черными буквами. Женщины успокоили малышей, взяв их на руки, — это были матери, которые, проводив мужей на войну, управляли ресторанами в Трастевере. Нонна основала неофициальный союз рестораторов, чтобы им помогать, ведь ее завалили вопросами. Теперь старушка тоже распоряжалась в «Каса Сервано» одна, ее сына Паоло призвали в армию.

— Начнем с того места, где остановились. Элизабетта, пожалуйста, прочти нам протокол последнего заседания.

— «У представителей ресторанного бизнеса в настоящий момент возникли перебои с получением муки, оливкового и сливочного масла от постоянных поставщиков», — прочла Элизабетта. — «На эти продукты, а также рис и макароны введена продажа по карточкам. Наша главная проблема сейчас — добиться у постоянных поставщиков муки по разумным ценам. Италия всегда в изобилии выращивала пшеницу для производства муки. Возможно, вам уже известно, что правительство разработало план по заготовке продукции, согласно которому фермеры — производители пшеницы передавали ее в центральную организацию, а та следила, чтобы продовольствие распределялось равномерно…»

— То есть равномерно распределялись взятки… — вмешалась Нонна, и все рассмеялись, а Элизабетта продолжила:

— «Фермеров отправляют воевать, их хозяйства закрываются, страдает производство продуктов. Люди в провинции голодают. — Элизабетте было обидно за свою страну, которая славилась своей едой. — Поставки пшеницы и муки сокращаются, что сказывается на нас. Существует черный рынок, но нам он не подходит, поскольку в ресторанах требуются большие объемы. Цены совершенно нелепые, например: мука — 260 лир за килограмм. Сахар — 450 лир. Масло — 700 лир. Масло — 800 лир. Пармезан — 600 лир. Соль — 350 лир. Рис — 250 лир. Яйца по 15 лир за штуку».