Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 228 – Элисон Уэйр

Гарри начинал жалеть о том, что вступил в союз с Франциском.

— Король Франции ничего для меня не сделал! – пожаловался он Совету. – Я не забыл, как он отказался рассматривать принцессу Елизавету в качестве невесты для своего сына.

— Бóльшая часть христианского мира не считает ее законнорожденной, – с обычной резкостью и прямотой заметил Норфолк.

— Мне не нужны ваши напоминания об этом! – рявкнул Гарри. – Но я думал, что Франциск защитит меня от критиков. Теперь же он присоединился к ним.

— Но без Франции кто в Европе станет дружить с вашей милостью? – задал вопрос Кранмер.

Гарри замялся:

— Я начинаю склоняться в пользу нового союза с императором.

Несколько пар глаз изумленно уставились на него.

— К этому имеются непреодолимые препятствия, – заметил Саффолк.

Кромвель усмехнулся:

— Иногда, милорд герцог, разумно использовать прагматичный подход. Английская торговля страдает от разрыва с императором.

— Друзья-торговцы господина секретаря ополчились на него, – буркнул Норфолк.

— Именно так, – мягко ответил Кромвель, – и мы поступим правильно, если прислушаемся к ним, потому что на их деле покоится благоденствие Англии. Император только обрадуется разрыву дружеских отношений его милости с королем Франциском. Он, вероятно, тоже приветствует новый союз.

— Но не в ситуации, когда его тетя изгнана от двора, – ввернул Норфолк.

— Ей стоит произнести всего одно слово – и ее проблемы останутся в прошлом! – запальчиво проговорил Гарри. – Я действительно не хотел бы, чтобы она стала препятствием для нового соглашения с Карлом. Вы, вероятно, обратили внимание, как я обхаживал Шапюи, чтобы заручиться его поддержкой.

Король нахмурился, вспоминая настороженное отношение к нему посла. Черт бы его побрал, он до сих пор выставляет себя защитником Кейт и Марии!

На той неделе Генрих опять предложил Фишеру и Мору принести клятву, и вновь они отказались.

— Это предатели, они заслуживают смерти! – твердила ему Анна, отчаянно желавшая, чтобы обоих упрямцев заставили умолкнуть навеки.

— Их будут судить, – ответил ей Гарри. – Закон сделает свое дело.

— Никто не должен подвергать сомнению законность нашего сына, – сказала Анна.

Гарри взглянул на нее, и его глаза округлились.

— Нашего сына? Вы имеете в виду?..

— Да, сир, у меня будет ребенок! – с триумфом провозгласила она.

Король взял ее руку и поцеловал:

— Хвала Господу! Вы должны следить за собой, Анна. Мы не можем рисковать и потерять это дитя.

Ему хотелось бы испытывать больше оптимизма, но он уже столько раз находился в подобной ситуации.

Гарри разрывался на части, не мог ничем себя занять. В глубине души он понимал, что предание суду Мора и Фишера, двоих лучших людей в его королевстве, когда они не выступали против него, – это очень серьезный шаг. Если их приговорят к смерти, как того требует закон, осудит ли его самого весь христианский мир?

Но все-таки они отказались поддержать его, дать клятву и тем, несомненно, подстрекали к неповиновению других. Гарри не забыл, что Фишер был в числе тех, кто заступался за монахиню из Кента. Разве можно безнаказанно спустить это им, когда других людей за непослушание карали смертью? Ответ – нет. В конце концов, не он виноват в том, что они стали изменниками.

Охваченный внезапным гневом, король послал за Кромвелем.