Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 171 – Элисон Уэйр

Пришли новости о кончине его старых друзей Комптона и Уильяма Кэри, зятя Анны. Уолси написал, что Комптон умер из-за небрежности его слуг, которые позволили ему уснуть в начале болезни. У него не осталось наследника, и началась яростная борьба за должности, освободившиеся с его уходом в мир иной. Даже юный Ричмонд прислал Гарри письмо с просьбой, чтобы какие-то из них отдали его любимому главному конюшему сэру Эдварду Сеймуру. Однако Гарри был слишком опечален, чтобы озаботиться этим. Когда доставили завещанные ему Комптоном вещи, он расстроился еще сильнее. Ларчик из слоновой кости, полный драгоценностей, шахматная доска и набор для игры в триктрак – все это вызвало острые воспоминания о проведенной вместе юности. Глаза Гарри затуманились слезами.

Поборов нахлынувшие чувства, король даровал опекунство над юным Генри Кэри Анне, тете мальчика, и велел Рочфорду, вовсе не имевшему охоты к этому, принять под своей крышей Мэри Кэри. Затем назначил на освободившееся место Кэри в Тайном совете сэра Фрэнсиса Брайана в награду за его дружбу с Анной. С возрастом Брайан ничуть не остепенился, он по-прежнему оставался известным распутником, но Гарри любил его. С ним было интересно и весело, он хорошо играл в карты, шары и теннис. Сейчас Брайан находился в Титтенхангере, и Гарри нравилось проводить с ним время за картами. К ним часто присоединялся Фрэнсис Уэстон, один из пажей короля, одаренный музыкант, который прекрасно играл на лютне, был превосходным атлетом и таким приятным молодым человеком, что Гарри часто выбирал именно его спать по ночам на соломенном тюфяке в королевской опочивальне.

Лето близилось к концу, и потливая лихорадка начала отступать. Гарри решил переехать в Амптхилл, а потом посчитал безопасным останавливаться и в других местах. То, что началось как бегство от болезни, превратилось в поездку по стране, однако попутно король ради здоровья души старательно посещал святилища и монастыри.

К осени он вернулся в Гринвич, и там его встретила Анна. Когда Гарри увидел ее после долгих месяцев разлуки, у него перехватило дыхание, любовный пыл разгорелся в нем сильнее прежнего. Все душевные сомнения развеялись. Если Господу будет угодно, кардинал Кампеджо рано или поздно доберется до Англии, и скоро зазвенит свадебный благовест.

Европу охватила эпидемия, однако Кампеджо, казалось, не спешил уносить оттуда ноги.

— Он уже должен быть здесь! – возмущался Гарри, едва не подскакивая от нетерпения.

— Говорят, он болен подагрой, а потому вынужден двигаться короткими переездами, – с досадой проговорил Уолси.

— Клянусь святым Георгием, Климент, видно, потому и послал его – рассчитывал, что я откажусь от иска! – кипел негодованием король.

Кардинал с мрачным видом пожал плечами:

— Будем надеяться, что нет.

— Все эти отсрочки дали королеве время собрать поддержку, – проворчал Гарри. – Епископ Фишер – главный из ее защитников, и еще этот ее капеллан Томас Эйбелл. Даже Уорхэм считает мой брак законным.

— Да, но он встанет на вашу сторону, – устало произнес Уолси.

Было ясно, что его сердце не лежит к этому делу.

Гарри посмотрел на кардинала тяжелым взглядом, приметил испещренные сизыми сосудами щеки, серый цвет лица, отвисший подбородок и понял: его друг стареет. Анна все жаловалась, что Уолси не прилагает столько усилий, сколько мог бы, для аннулирования брака Гарри и Кейт. Зачем кардиналу напрягаться ради того, чтобы сделать своего врага королевой? Ведь он знал, что та ждет не дождется удобного момента, чтобы уничтожить его. Однако невозможно было отрицать, что кардинал трудился день и ночь, лишь бы король получил желаемое. Тем не менее печально, но факт: Гарри больше не испытывал былой привязанности к Уолси. Временами он возмущался тем, что тот недостаточно быстро справляется с делами. Понимая неразумность и безосновательность такого отношения, король все равно не желал признавать, что попал под власть женщины, но он обожал Анну, хотел порадовать ее и жаждал получить ее одобрение. Продолжая, как прежде, оказывать милости Уолси, он не добился бы этого. Любовь Анны к нему была слишком эфемерной, он не отваживался проверять ее на прочность, а потому поставил прихоти своей возлюбленной превыше всего. Если это означало, что кардинала больше не будут принимать при дворе так же милостиво, как когда-то, так тому и быть.