Книга Мария I. Королева печали, страница 85 – Элисон Уэйр

Мария решила, что Господь, скорее, прогневался на ее отца, который начал закрывать монастыри и использовать их богатства для пополнения своей пустой казны. Отец утверждал, что распускает исключительно финансово нежизнеспособные маленькие монастыри – рассадники католицизма и блуда. Последнее слово вогнало Марию в краску. Она имела слабое представление, что такое блуд, но это определенно было нечто постыдное. Для нее гораздо большее значение имели истинные намерения отца. Поговаривали, что он собирается закрыть все монастыри и что их закрытие – это атака на Церковь. Впрочем, кое-кто считал, что так им и надо, ибо монахи были паразитами, а монахини не отличались особой добродетелью! Однако Мария сочувствовала всем тем, кто дал обет Господу и теперь с крошечной пенсией оказался в чужом и враждебном секулярном мире. А что будет со всеми вдовами, сирыми и убогими, которым они помогали? Она и сама жила в том мире, который с трудом узнавала. Все, что прежде казалось успокаивающе незыблемым, осталось в прошлом.

У Марии невольно возникал вопрос: не помешает ли эпидемия чумы ее поездке в Виндзор, куда отец для безопасности отправил свой двор? К счастью, нигде поблизости не было выявлено ни одного случая смертельной болезни, однако Марии пришлось ехать туда окольным путем, в объезд Лондона. Но кто знает, какие места могли считаться сейчас безопасными? Впрочем, теперь она узнала, что чума – это не единственная угроза, с которой придется столкнуться. В Линкольншире вспыхнуло восстание, распространившееся на север. Восстание получило название Благодатного паломничества, поскольку мятежники протестовали против религиозных реформ короля и закрытия монастырей и требовали восстановления старых обычаев, чего страстно желала Мария. Будь у нее такой шанс, она и сама присоединилась бы к ним!

Однако королева Джейн написала, что Мария может спокойно ехать, поскольку герцогов Норфолка и Саффолка отправили в северные графства на подавление мятежа. Прибыв в октябре в Виндзорский замок, Мария увидела огромные толпы народа, собравшиеся возле ворот, чтобы приветствовать и благословить принцессу. Это растрогало ее до слез. Кивая и улыбаясь, Мария въехала в пределы замка и с радостью увидела свою обожаемую леди Солсбери, которая ждала ее вместе с сэром Уильямом Сэндисом, лорд-камергером и главой королевского двора. Спешившись, Мария с чувством обняла свою старую воспитательницу, после чего лорд-камергер провел Марию в отведенные ей покои.

Когда она увидела роскошные апартаменты, у нее буквально перехватило дыхание. В спальне стояла великолепная резная кровать под балдахином, стены украшали изысканные гобелены с аллегорическими сценами, на полах лежали турецкие ковры, в буфете находилось множество золотых и серебряных блюд.

Марии сразу пришло на ум выражение «тридцать сребреников». Ради всего этого она предала память своей матери. Впрочем, сейчас не время об этом думать. Сегодня она не могла слушать голос совести. Нужно было готовиться к официальному приему при дворе. Камеристки уже ждали, чтобы помочь ей надеть выбранный королем наряд: отделанное жемчугом платье из черного дамаста и тюдоровский чепец в тон. И никаких французских чепцов. Мария с радостью узнала, что королева Джейн их запретила. Ничего, что могло бы напоминать о Ведьме!