Книга Мария I. Королева печали, страница 261 – Элисон Уэйр

Она не рискнула поделиться своими опасениями с Филиппом из страха, что он сбежит в Нидерланды. Она понимала, что ему не терпится уехать на войну с французами и он отправится туда, как только жена благополучно разрешится от бремени. Судя по его поведению, каждый час задержки казался ему вечностью. Когда в Англию пришло известие о смерти его бабушки и тетки Марии – королевы Хуаны, которую по причине безумия на многие десятилетия заперли в монастыре, Мария запаниковала, что муж вернется в Испанию. Он практически не знал Хуану, однако приказал придворным надеть траур, и все как один облачились в черное. Затем он удалился в свои апартаменты и просидел там затворником до тех пор, пока Хуану не похоронили.

— Я перестану скорбеть, когда смогу возрадоваться рождению сына, – заявил он Марии, перед тем как исчезнуть.

А затем – слава Всевышнему! – произошло чудо. В последний день мая у Марии начались первые схватки. В родильной палате засуетились повитухи и служанки, подготавливая все необходимое для принятия родов. Расхаживая взад-вперед в ожидании очередной схватки, Мария чувствовала, как все затаили дыхание. Однако уже днем схватки стали реже и к ужину окончательно прекратились.

Мария еще никогда не чувствовала себя такой подавленной. Врачи пытались ее успокоить:

— Не нервничайте, мадам. Просто вы слегка просчитались. Девять месяцев истекут лишь через неделю.

Виданное ли дело, чтобы ребенок так медлил с появлением на свет?!

Филипп мало-помалу терял терпение. Марию тревожило, что он начал давить на нее, требуя принять Елизавету. Неужели он решил, что жена скоро умрет?

— Нет! – отрезала она, однако Филипп продолжал настаивать:

— Примирение с вашей наследницей будет политически целесообразным и пойдет на благо всего королевства.

— Мой наследник тут! – надавив на живот, вскричала Мария.

— А Елизавета станет его наследником, – напомнил жене Филипп.

— Бог даст, он вырастет и у него будут собственные дети! – с жаром возразила Мария.

Но в конце концов ей пришлось сдаться.

В тот вечер она послала Сьюзен за Елизаветой и осталась ждать. Сердце ее отчаянно билось. А может, это младенец, чувствуя ее нервозность, толкался в утробе? Она страшилась предстоящей встречи. Слишком сильна была горечь взаимных обид, чтобы они с сестрой могли достичь примирения. Филипп находился неподалеку, притаившись за гобеленом. Что придавало Марии сил.

Открылась дверь со стороны черной лестницы, и в комнату с факелом в руках вошла Сьюзен.

— Леди Елизавета, мадам, – объявила она и сразу исчезла.

И там ни жива ни мертва стояла Елизавета, вся в белом, как воплощение чистоты. Одним изящным движением она упала на колени и залилась слезами:

— Боже, храни ваше величество! Я, как и все остальные, ваша верная подданная, что бы ни сообщали обо мне в донесениях. И вы, ваше величество, в этом сами убедитесь.

Мария устремила взгляд куда-то мимо сестры, не желая встречаться с ней глазами.

— Если вы отказываетесь признаваться в преступных деяниях и настаиваете на своей невиновности, мне остается молиться Богу, чтобы это оказалось правдой.

— А в противном случае я не желаю ни вашей благосклонности, ни вашего прощения! – страстно произнесла Елизавета.

Что было не совсем тем заверением в своей невиновности, которого ждала Мария.