Книга Мария I. Королева печали, страница 264 – Элисон Уэйр

В середине июня случилась очередная ложная тревога, и Мария заметила скепсис на лицах придворных дам, когда повитуха заверила ее, что это предвестник близких родов. Посмотрев на себя в зеркало, Мария с беспокойством заметила, что больше не выглядит беременной, и у нее снова возник вопрос: действительно ли она беременна? Лица окружающих Марию людей были безмятежны, однако создавалось впечатление, что они все носят маски. Когда она спрашивала, не кажется ли им, будто что-то неладно, они поспешно начинали все отрицать.

Когда 24 июня роды так и не начались, врачи признались, что на два месяца ошиблись в расчетах и что в ближайшие восемь-десять дней ребенок едва ли увидит свет. Только не очередное томительное ожидание! Мария готова была лезть на стенку от разочарования. Она находилась в изоляции так долго, что ее покои начали напоминать тюрьму – душную, вонючую тюрьму.

Наступил июль. Ничего не изменилось, однако Мария не теряла надежды. В дворце стало невыносимо жарко, зловонно и грязно, все страшились вспышки чумы. Врачи и повитухи по-прежнему твердили Марии, что она перепутала даты, хотя теперь их голоса звучали не слишком уверенно. Время родов перенесли на август-сентябрь, но она уже не могла заставить себя в это поверить, тем более что фигура ее снова пришла в норму. Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, Мария занялась государственными делами и возобновила прогулки по саду. Повитухи убрали подальше вещи, приготовленные для родовспоможения, объяснив, что они пока не понадобятся.

«Но ведь я жду ребенка, я действительно жду ребенка», – твердила себе Мария, разослав английским послам за границей циркуляр с требованием опровергать все сообщения о том, что она не беременна. Все наверняка только об этом и говорили, и она боялась, что Филипп тоже так думает.

Стоял конец июля. Беременность уже продолжалась одиннадцать с половиной месяцев. Марии оставалось только молиться, чтобы произошло чудо и Господь ей улыбнулся. Она часами стояла на коленях, молитвенник был открыт на закапанной слезами странице с молитвами за беременных женщин.

Когда в августе у Марии снова начались месячные, ей пришлось признать горькую правду. Чуда не случилось. Тогда она заперлась в спальне, легла на кровать и проплакала несколько долгих часов. Затем она встала, достала из сундука любовно сшитые детские вещи и прижала их к щеке, думая о младенце, которому, увы, это теперь не понадобится. Ближе к вечеру Мария, бледная и измученная, вышла из спальни и сразу велела Сьюзен отпустить повитух и нянек, а затем послать за Филиппом.

— Я не беременна, – сообщила она мужу дрогнувшим голосом.

— Мне очень жаль, – ответил Филипп; его лицо оставалось бесстрастным, однако Мария кожей чувствовала его разочарование, ибо он страстно желал сына и наследника. – Вы не должны расстраиваться! У вас что, произошел выкидыш?

— Не знаю! – простонала Мария. – Мой живот просто начал сдуваться. Молоко исчезло, я больше не чувствую никаких толчков внутри. Я теперь вообще ничего не понимаю.

Ей хотелось обвить Филиппа руками, прильнуть к нему, забыться в его объятиях. Она надеялась, что муж хотя бы приласкает ее, однако он сразу отправился беседовать с докторами. Вернувшись, он уже с большим сочувствием произнес:

— Иногда женщины так сильно хотят ребенка, что начинают верить в свою беременность.