Онлайн книга «Мария I. Королева печали»
|
— Непременно, мадам, – заверил ее Гардинер. — Я знаю, что поступаю правильно, – уже позже сказала она Филиппу, когда они, оставшись вдвоем в ее покоях, пили перед камином подогретый эль со специями. – Несмотря на свое милосердие, я не стану проявлять его по отношению к тем, кто виновен в преступлениях против Господа. Да и другим не разрешу демонстрировать снисходительность. Филипп кивнул. Он был обеспокоен новым законом, так как хорошо понимал, что народное недовольство может рикошетом ударить по супругу королевы. — Я восхищаюсь вашей решимостью, – наконец произнес он. – Уверен, вы не станете уклоняться от стоящей перед вами задачи. И тем не менее, Мария, заклинаю вас проявлять осторожность. * * * Это Рождество стало самым счастливым в жизни Марии. При дворе устраивали пышные празднования, кульминацией которых стала волнующая служба в Королевской часовне. Певчие короля присоединились к певчим королевы. Их ангельские голоса произвели на Марию настолько глубокое впечатление, что ей показалось, будто она в раю. Ее сердце воспарило к небесам, когда она услышала мессу под названием «Ибо младенец родился нам»[5], которую сочинил специально для нее в честь будущего наследника престола Томас Таллис, талантливый член Королевской часовни. Ждать осталось меньше пяти месяцев. Глава 35 1555 год Однако душевный подъем, который Мария ощущала на Рождество, бесследно исчез уже к январю, когда она серьезно заболела. Врачи заверили королеву, что с ребенком в ее чреве все в порядке. Тем не менее она чувствовала себя настолько плохо, что смогла написать лишь короткую записку в ответ на одно из озабоченных писем императора. И в довершение всего Филипп становился все более беспокойным. Мария начала опасаться, что, выполнив свой долг в Англии и сделав ей ребенка, он собирается ее покинуть. Ему не терпелось отбыть в Нидерланды, чтобы сражаться с французами, чего он и не скрывал от жены. Это стало бы его первой военной кампанией, первой возможностью повысить свой престиж в глазах всего мира. Мысль о том, что супруг может уехать до рождения ребенка, приводила Марию в отчаяние, ей становилось еще хуже. По мере приближения родов страхи все больше усиливались. В свои тридцать девять она была старовата для рождения первенца. А если роды будут опасными и тяжелыми, она хотела бы, чтобы муж находился рядом. — Вы ведь сейчас не уедете на войну? – Она сидела на постели, кутаясь в меха и чувствуя себя совершенно несчастной. – Вы нужны мне здесь! Филипп, присев на край постели, взял жену за руку: — Сейчас я, возможно, буду нужнее своему отцу. Мария разрыдалась. Нездоровье сделало королеву эмоциональной. И каждый разговор об отъезде супруга кончался истерикой и бранью. Она ничего не могла с собой поделать, прекрасно понимая, что испытывает терпение мужа, которое и так находилось на пределе. Если она продолжит в том же духе, это наверняка подтолкнет Филиппа к отъезду, что еще больше подорвет ее слабое здоровье именно тогда, когда ей понадобятся все силы. Однако именно Филипп и был силой Марии, нужно только объяснить ему, что… Ренар, как-то утром явившийся на аудиенцию, застал королеву в слезах после очередного спора с мужем, который осторожно удалился, задаваясь вопросом, что произошло с женщиной, продемонстрировавшей небывалую решительность в церковных вопросах. |