Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 307 – Ева Арк

— Да, когда ты родилась, было сильное наводнение, – подтвердила её мать. – Помню, как только я впервые взяла тебя, совсем ещё крошечную, на руки, то почувствовала, что не смогу с тобой расстаться. Однако я слишком любила мужа и сына и не могла жить без них. Когда вода спала, приехал Нери и сообщил, что виделся в Брюгге с моим мужем. Жан сказал, что готов примириться со мной и предложил мне приехать к нему. Однако предупредил, чтобы я не рассчитывала на роскошную жизнь, так как после конфискации королём его земель он жил на весьма скромные доходы.

— И Вы поехали к мужу, матушка?

— Сначала мне нужно было решить, что делать с тобой, Лоренца. Ведь если бы Жан узнал, что у меня есть ребёнок от любовника, он не простил бы меня. Мне на помощь пришли супруги Нери, которые решили удочерить тебя. Затем я поехала в Плесси и сообщила королю, что берусь уговорить мужа помириться с ним, если только Людовик ХI вернёт Сольё его земли. В ответ король сказал, что для этого граф должен лично явиться к нему.

— И Ваш муж согласился?

— Да, в чём-чём, а в храбрости Жану нельзя отказать. Правда, при личном свидании, на котором присутствовала также я с Коммином, Людовик и мой муж никак не могли достигнуть соглашения по одному из пунктов. Король требовал, чтобы граф де Сольё принёс ему вассальную присягу за свои владения, а Жан мотивировал свой отказ тем, что эти земли его предки получили в ленные владения от герцогов бургундских. Его слова не на шутку рассердили Людовика, и я стала всерьёз опасаться, что он позовёт стражу и прикажет арестовать моего мужа. К счастью, положение спас Коммин. Он предложил, чтобы присягу королю вместо графа принёс Амори. «А сколько лет Вашему сыну, сеньор де Сольё?» – ворчливо поинтересовался Людовик ХI. «Семь, сир». «Надеюсь, он сможет повторить слова присяги?» И тут я не выдержала: «Амори – очень умный мальчик, сир!» Таким образом, Людовик ХI простил моего мужа, взяв с него только клятву никогда не поднимать мятеж против королевской власти. На радостях, что у него стало одним врагом меньше, король подарил мне Саше. Я разрешила д’Эворту остаться здесь в качестве помощника управляющего, а сама вместе с мужем и сыном уехала в Сольё, пожертвовав тобой, дочь моя. Теперь ты вправе судить меня.

Почувствовав, что ей на руку капнула материнская слеза, молодая женщина мягко ответила:

— Я не могу осуждать Вас, матушка, хотя бы потому, что сама повторила почти все Ваши ошибки. К тому же, Вы ведь не бросили меня.

— Да, одной из причин, побудивших меня дать своё согласие банкиру де Нери на твоё удочерение, было то, что он не возражал, чтобы я виделась с тобой. Поэтому я старалась как можно чаще приезжать в Париж и, думая о твоём будущем, вкладывала свои деньги в его банк с тем, чтобы обеспечить тебя приданым. Однако сын уговорил меня дать королю в долг. Теперь эти деньги, вероятно, пропали безвозвратно…

— Значит, Амори уже знает, что я – его сестра?

— Да.

— И что он сказал?

— Что я должна была сразу во всём признаться мужу. И мой сын прав.

— Но Вы ведь скрыли правду потому, что боялись потерять их обоих.

— Всё равно Бог наказал меня за эту ложь. Узнав о твоём бегстве во Флоренцию, я рассказала всё Жану. Мой муж был так разгневан, что выгнал меня из замка. Но я не жалею об этом, потому что должна заплатить за свои грехи. Ведь я сильно виновата перед тобой, Лоренца, и не убеждай меня в обратном. Не раз, наблюдая за твоими детскими играми, мне хотелось признаться в том, что я – твоя мать! Особенно, когда ты смотрела на меня особенным взглядом из-под полуопущенных век, который унаследовала от своего отца. Этот взгляд был мне вечным укором за то, что я скрыла правду от вас обоих!