Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 157 – Ева Арк

Прежде, чем подняться наверх, Лоренца бросила последний взгляд на личико белокурой Лукреции. Это было единственное светлое пятно на тёмной, почти траурной росписи, поскольку красный бык на своде и обилие лепных с позолотой украшений только сильнее подчёркивало угрюмую сумрачность образов в замкнутом пространстве, где, казалось, трудно было дышать.

Внутренний интерьер банкетного зала из-за сводчатого потолка напоминал грот. Это впечатление ещё больше усиливалось благодаря полумраку и настенным коврам тёмных тонов с редкими вкраплениями то красного, то золотого. Отдельно на помосте возвышался стол папы и по всему периметру – столы для его гостей. Таким образом, середина оставалась свободной для актёров, танцоров, певцов, музыкантов и шутов.

Под звуки музыки гости по рангу, следуя указаниям Бурхарда, начали занимать свои места. Место Лоренцы оказалось за столом слева от помоста. Не отводя взгляда от немца, она заметила, как он вдруг остановился и дотронулся рукой до висевшей на стене драпировки, при этом выразительно посмотрев в сторону девушки. Та кивнула головой и тут же вздрогнула, ощутив прикосновение к своей руке сидевшего рядом Цезаря Борджиа.

— Будьте начеку, – прошептал сын папы ей на ухо. – Мои люди ждут с лошадьми у ворот. Нам нужно незаметно выбраться отсюда. Сделаем это во время танцев, когда внимание гостей будет отвлечено.

— Хорошо, монсеньор, – ответила Лоренца и покосилась на молодого кардинала, своего соседа с другой стороны, пытавшегося ухаживать за ней.

— Это Александр Фарнезе, брат Джулии, – ревниво сообщил ей Цезарь. – А те, что рядом с ним – кардинал Перуза и протонотарий капеллан. По правую же руку от меня – мой дядя, кардинал Борджиа.

В отличие от дочери Великолепного, Лукреция сидела вместе с Хуаном справа от папы.

Сначала подали амфоры с розовой водой для омовения рук. На столах стояли хлеб, овсяные оладьи, печенье, марципаны и пирожки. Затем принесли салат из рублёного эндивия, латука, анчоусов, каперсов и молодой капусты. Стояли также блюда с королевскими креветками, осетровой икрой, смешанной с сахаром и корицей. Всё это подавали в первую перемену блюд. Среди столовых вин особой популярностью пользовалось мускатное вино. Когда актёры показали комедию древнегреческого автора Плавта, последовало горячее: огромные щуки, осётр, скат, тунец, а также суп, ароматизированный можжевельником. За вареной рыбой принесли жареную, в том числе, форель и карпа. Не обошлось и без мелкой речной рыбы. Вдоволь было оливок, апельсинов и лимонов, которыми кидались друг в друга шуты, веселившие гостей. Этим дело не ограничилось: жареные угри, огромные омлеты с зеленью, пироги, устрицы, береговые улитки и морские трюфели – названия всех блюд просто невозможно было запомнить.

Во время трапезы Лоренце досаждал кардинал Фарнезе, который предлагал ей попробовать то или иное блюдо. Цезарь тоже мало ел и пил, и, в основном, молчал, изредка ограничиваясь едкими замечаниями в адрес брата Джулии.

Девушка уже вся извелась от ожидания, когда после полуночи снова принесли розовую воду и подали десерт – засахарённый разноцветный миндаль, конфеты, груши и персики, законсервированные в граппе, пиниевые орешки и анисовое драже. По знаку папы слуги внесли дополнительные подсвечники и расставили их рядами на свободном пространстве пола. Затем в зал впорхнули до полусотни девиц, вся одежда которых состояла из прозрачного муслина, обёрнутого вокруг тела.