Книга Ночной скандал, страница 61 – Аннабел Брайант

Коггз, казалось, удивился:

— Я просто озвучиваю очевидное.

«Боже, помоги мне».

«В Теодосии есть нечто редкое, необычайное, и дело не только в ее прекрасных серых глазах и пытливом уме. Лондон задушил бы ее; сокрушил бы ее дух и внушил мысль, будто все ее исключительные и восхитительные качества — всего лишь ошибка природы. Как и поступили те глупые девицы в пансионе».

— А вот леди Честер — совершенно другое дело, и говоря о вашем предстоящем бракосочетании…

— Коггз, ничего еще не решено. — Уиттингем раздраженно фыркнул.

— Вы ограничили свой круг общения одной-единственной леди, вот я и предположил.

— Предположил! Вот уж порок праздных умов и пустоголовых людей. — Мэтью пронзил камердинера многозначительным взглядом, подкрепляющим весомость своих слов.

— Это кажется естественном ходом событий и закономерным итогом ухаживания за леди, — настаивал Коггз. — Кроме того, не хотите же вы оказаться одиноким в пожилые годы.

— Мои пожилые годы — не твое дело. — Мэтью не смог удержаться от насмешки. — Оставь свой нос при себе и не суй его в чужие дела, особенно мои.

— Но как же не удивляться необычному, — возразил камердинер. — Я вот думаю: как это леди Лейтон сумела в конце концов вас заинтриговать?

Разумеется, слуга уже перешел все границы. Но разве он сам не позволил Коггзу думать, что ему все сойдет с рук? За долгие годы их отношения хозяина и слуги приобрели скорее характер дружбы. Коггз был свидетелем его борьбы; какие уж тут формальности. Чертово увечье и непредсказуемая боль делали его слабым и уязвимым, заставляя полагаться на помощь окружающих, иногда в самых простых и даже унизительных делах. Боль, в худшем своем проявлении, становилась крюком для его плоти, истощая и ослабляя тело и душу. Мэтью научился предотвращать такие приступы, стараясь поменьше двигаться, однако бывали случаи, когда он временно превращался в лежачего больного, и в такие дни именно Коггз был рядом.

Уиттингем едва не выругался, злясь на собственную уязвимость. Но слуга-то не виноват. Его увечье и характер их отношений внушали слуге уверенность в своем положении, поэтому Коггз мог позволить себе и непрошенный совет, и откровенное мнение.

Однако Мэтью не следует терять душевное спокойствие или самообладание в этом разговоре.

— Леди Лейтон — не твоя печаль и не моя. Мы не успели еще выехать из поместья, и я не желаю провести дальнюю дорогу за критикой твоих наспех состряпанных теорий. — Он смерил камердинера строгим взглядом, предлагая тому закрыть рот хотя бы на время.

— Я только хотел сказать, что женщины питают определенные надежды. Вы не можете…

Карета остановилась так резко, что и они оба едва не повалились на пол. Мэтью стукнул в потолок, и Джордж незамедлительно спустился с козел и распахнул дверцу кареты.

— Милорд, всего несколько минут задержки. Дерево свалилось и почти перегородило дорогу. Остался узенький проезд, двоим не разъехаться. А впереди скачет джентльмен, верхом, и я хочу его пропустить, чтобы потом спокойно маневрировать.

— Отличное решение, Джордж. Спасибо.

Вдалеке уже слышался громовой топот копыт. Однако всадник по мере приближения перешел на рысь. Охваченный любопытством, Мэтью схватил трость и вышел из кареты. Будет хорошо размять ноги, а еще лучше — сбежать от Коггза с его далеко идущими предположениями.