Книга Ночной скандал, страница 63 – Аннабел Брайант

Пусть Теодосия и не ослепительная красавица, но и не урод же. Она обыкновенная, и это ее вполне устраивало. В конце концов, разве внешность так уж важна… Лучше остаться в постели, с котом, лишь бы не сталкиваться с неподвижной тишиной своего существования. Как глупо — чувствовать себя одинокой. Со своей участью Теодосия примирилась давным-давно, и приступы жалости к себе у нее случались крайне редко.

В конце концов, она все-таки оделась и отправилась на поиски Николауса — в его сочувственном обществе она нуждалась. Кот, как назло, куда-то запропастился, так что пришлось возобновить обычный распорядок дня. В это утро, однако, чувства пустились вразброд, и Теодосии пришлось приложить немало усилий, дабы выстроить их обычным порядком.

«Прежде чем граф Уиттингем нарушил мое уединение».

«Прежде чем он зацеловал меня до потери рассудка».

«Прежде чем он открылся мне, и я выдала все тайны своего сердца».

Теодосия была в замешательстве как случилось, что эти несколько дней произвели в ней такой переворот и подняли бурю чувств? Но один простой факт игнорировать точно не получилось бы: ей нравилось находиться в его обществе. А потом он уехал, и с тех пор Теодосия стала ярко ощущать свое одиночество.

Почти всю жизнь она видела, как люди уходят — слишком часто, едва успев поведать свою историю.

Решив проведать оранжерею и забыться в заботах о растениях и животных, Теодосия поспешила туда, отперла дверь и закрылась в своем личном святилище. Первым делом покормила Исаака, молча погладила Уильяма по длинной чешуйчатой спинке, а потом обрезала декоративный рябчик, который совсем не нуждался в обрезке. Несмотря на прилагаемые усилия, слезы все-таки бежали по ее щекам.

Отдавшись во власть грусти, Теодосия пошла в дальний угол оранжереи, чтобы взглянуть на пространный пейзаж. Отсюда были видны обугленные остатки дома, где прошло ее детство. Крепко, до боли, Теодосия смежила веки в надежде, что услышит голос матери или смех отца. Напрасно!

Напротив, к собственному удивлению, из груди ее вырвалось сдавленное рыдание, за которым последовали еще несколько всхлипов. Охваченная настоящим отчаянием, она позволила себе минуту слабости. Потом, выплакавшись, Теодосия пойдет проведать дедушку. Дора уже сообщила ей, что спал он крепко. Однако сейчас было еще слишком рано, так что девушка могла поплакать всласть. Упиваться печалью — это очень соответствовало моменту.

Мало-помалу слезы закончились, а пульс выровнялся. Теодосия прижалась лбом к стеклу. От ее теплого дыхания стекло затуманилось, и окружающий мир потерял четкость.

Сначала она не поняла, что видит. Потребовалась добрая минута сосредоточения и четкого мышления. Но когда Теодосия поняла, что именно у нее перед глазами, у нее буквально захватило дух. На стекле, где собрались капельки воды, выступили отпечатки пальцев Мэтью. Она вспомнила, как он изучал оранжерею, какое впечатление произвели на него стеклянные панели от пола до потолка и возможность поддерживать жизнь растений и зимой. Он тогда стоял, почти прижавшись носом к стеклу, чтобы лучше видеть окружающий пейзаж, — совсем как она сейчас.

Теодосия долго смотрела на эти отпечатки. Потом стерла их, не желая продлевать свои страдания. Какая логика в печали? Она не может допустить, чтобы сердце ее дало трещину.