Книга Ночной скандал, страница 53 – Аннабел Брайант

Она никогда не думала о замужестве. И представить себе не могла, чтобы в будущем у нее могли бы быть дети. Она выросла и стала взрослой женщиной, располагая свободами и привычками, которые скорее приличествуют мужчине. И задушевной ее подругой помимо подобранных зверушек была наука. Чаепития, светские визиты, танцы в бальных залах и флирт — она для этого не годится.

Но только приезд графа взбудоражил в Теодосии нечто такое, существование чего она однажды поставила под сомнение.

Страсть.

Что можно о ней сказать? Это вам не интеллектуальное любопытство. Страсть сильна. Безрассудна и своенравна. Она пронизывала все ее существо и взывала к исследованию. С раздражением — или, может быть, с ощущением безнадежности — Теодосия выбралась из ванны и вытерлась насухо. По крайней мере, можно утешаться тем, что Мэтью Стрэтмор, граф Уиттингем, всего лишь временное явление и очень скоро исчезнет из ее жизни. Исчезнет — как исчезало все, что она имела безрассудство полюбить.

Обед прошел необычно. Дедушка поддерживал связный и приятный разговор, ни слова не проронил про джем. Временами случалось так, что он вполне разумно толковал о теориях и подробно рассказывал об экспериментах, которые проводил много лет назад. Это внезапное прояснение в мыслях Теодосия могла объяснить лишь редкой счастливой случайностью и непредсказуемостью процесса старения, однако она от души радовалась, что Мэтью видит деда таким, каким он некогда был — проницательным ученым.

После обеда все направились в библиотеку, где джентльмены отдали должное бренди, а Теодосия выпила портвейна. Речь зашла о новейших научных исследованиях, а она тем временем пыталась представить, какой могла бы быть ее жизнь, будь она другим человеком в иных обстоятельствах.

О, она бы все равно не вернулась в Лондон. В этом Теодосия не сомневалась. Проводить большую часть года в сельском уединении, уткнувшись носом в книгу — притом книгу научную, — это ей вполне подходило, и она не могла изменить себе и превратиться в одну из бесчисленных светских дам, порхавших с одного приема на другой и не ведающих проблемы серьезнее, чем подобрать на туфли пряжку, чтобы была под стать вечернему платью.

К тому же Теодосия не умела танцевать, а в Лондоне каждый — каждый! — был отменным танцором. Кадриль, хоровод, вальс, котильон! Танцы, кажется, предписывались законом. Эта мысль ее позабавила: неудивительно, что один конкретный джентльмен считает, будто это умение слишком переоценивают.

Когда часы в углу пробили одиннадцать, Теодосия очнулась от мечтаний и удивилась — как поздно! Должно быть, мужчины это тоже заметили.

— Наша дискуссия исключительно интересна, и я мог бы бесконечно рассуждать на эту тему, но мне пора удалиться на покой. Завтра предстоит ранний подъем на тот случай, если продвижение по дорогам окажется медленнее ожидаемого. — Уиттингем пожал руку дедушке. — Еще раз благодарю за любезное приглашение.

— И вам спасибо, Уиттингем! Надеюсь, наши пути еще пересекутся в будущем. Наши взгляды на научный прогресс во многом совпадают.

— Я также обязан принести огромную благодарность и вашей прекрасной внучке. — Мэтью поклонился Теодосии, потом достал из угла свою трость и направился в ее сторону. — Она щедро посвящала мне свое время, хотя, я уверен, у нее могли быть другие, более интересные занятия.