Книга Ночной скандал, страница 127 – Аннабел Брайант

— Как вы уже знаете, я очень полюбил вашу внучку. Наша дружба крепла с того зимнего вечера, когда я, приняв ваше приглашение, впервые оказался на пороге этого дома.

— Действительно. — Брови Тэлбота чуть нахмурились. — Кажется, что это было очень давно, однако я отчетливо помню все. Временами разум играет со мной злые шутки.

— Понимаю. — Мэтью сочувственно кивнул. — Всего два дня до Рождественского сочельника, и я хотел бы просить вашего позволения предложить Теодосии руку и сердце. У меня есть все основания полагать, что она примет мое предложение. — Какое воодушевление он почувствовал, произнося эти слова! Ради этого стоило жить.

Однако Тэлбот молчал слишком долго. Тишина повисла, как тень, заставив радость Мэтью несколько померкнуть.

— Что-то не так? — поспешил он нарушить молчание. — Если у вас есть сомнения в моем финансовом благополучии или способности позаботиться о вашей внучке, то я дам указание своему поверенному, который вышлет копию моих бухгалтерских книг. Я люблю Теодосию и отдам за нее жизнь!

Тэлбот встал и подошел к письменному столу возле дальнего окна. Он по-прежнему молчал, и его нежелание говорить подстегнуло нетерпение Мэтью. Он тоже встал, готовясь привести сколько угодно доказательств того, что он будет уважать и лелеять Теодосию до конца жизни, которую разделит с ней, и что он преследует единственную цель — сделать Теодосию счастливой. Но Тэлбот отрицательно покачал головой, и он гневно стиснул зубы.

— Вы опоздали, Уиттингем.

Должно быть, он неправильно понял Тэлбота? Это же какая-то бессмыслица.

— Опоздал? Как это?

— Вчера вечером я подписал контракт, отдав руку Теодосии лорду Киркмену. Он уверил меня, что они с ней достигли взаимопонимания и что после праздников вы отбудете в Лондон, поскольку вас призывают дела «Общества», и останетесь в городе. Теодосия не любит этот город. Я помню ее лицо, каким оно было много лет назад, когда я убедил ее туда поехать. Я не могу обречь ее на такую жизнь. Она будет страдать гораздо сильнее, чем уже страдала все эти годы.

С каждым новым словом графа сердце Мэтью стучало все громче. Конечно же, Теодосия ничего не знала о брачном контракте! Чего надеялся достичь Киркмен своей ложью, кроме сердечной боли и гнева? Теодосия никогда не согласится. Ведь не собирается же Киркмен ее похитить? Эта мысль казалась смехотворной; прямо готический роман, притом дурно написанный! Как же все запуталось — а ведь всего несколько минут назад он предвкушал начало нового счастливого будущего!

— Вы говорили об этом с Теодосией? — глухо спросил Мэтью, в уме разрабатывая план, как действовать дальше, не усугубив положение еще сильнее.

— Нет. — Тэлбот протяжно вздохнул. — Киркмен настоял, чтобы дело осталось между нами. Он хочет сделать сюрприз на Рождество.

— Действительно, всем сюрпризам сюрприз. — Мэтью обернулся через плечо на закрытые двери.

— Он сказал, что я уже давал слово, но, должно быть, забыл. Хотя однажды мы действительно разговаривали с ним в карете. — Тэлбот покачал головой, сцепив руки. Выражение его лица померкло. — Я совершил что-то не то. Нужно было сначала поговорить с Теодосией. Я должен исправить ошибку. Вы полагаете, она будет недовольна тем, что я условился с Киркменом?

— Да. — Мэтью встал, подошел к камину и заговорил, осторожно подбирая слова, чтобы не расстроить графа еще больше: — Это не так уж сложно. Нам просто… То есть вам просто нужно поговорить с Киркменом и объяснить, что он может бросить договор в огонь и тем самым избавить себя от позора получить отказ. Как только дело будет улажено, я тотчас же сделаю предложение и все сложится благополучно. — Он говорил громко, убеждая не только лорда Тэлбота, но и себя самого, что все можно решить так просто.