Книга Ночной скандал, страница 121 – Аннабел Брайант

Мэтью подчинился. Подхватил ее на руки, чтобы отнести в постель. Когда он осторожно усадил ее на постель, в спальне сделалось так тихо, что она слышала тихий шелест их с Мэтью дыхания.

Теодосия знала, что значит заниматься любовью. Ей была известна физиология человеческого совокупления. Но чего она никак не предвидела, так это телесной реакции. Желания чувственных открытий. Стремления получить больше — столь побудительной силы она доселе не знала.

Она легла на спину и из-под полуопущенных век стала смотреть, как раздевается Мэтью. Мышцы его спины играли, загораясь сиянием отблеска пламени в камине. Но сгорала-то она… Огонь, который бушевал в ней, требовал выхода. Жар. Прилив крови. Нетерпение. Море чувств одолевало ее беспокойной настойчивостью.

Тело Мэтью было прекрасно. Сильные плечи, узкая талия. Мускулы живота были как у мраморных скульптур, которые они видели в Британском музее, только еще лучше. Тонкая линия темных волос спускалась от груди к низу живота, ныряя под пояс брюк. Он продолжал раздеваться. Задержался на пуговицах брюк, прежде чем сбросить исподнее. Она восхищалась его широкой спиной, переходящей в крепкие мускулистые ягодицы, ниже которых были бедра, припорошенные темными волосками. Она увидела его эрекцию, вздымающуюся из его промежности, и поспешно подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Ему хватило такта спрятать улыбку.

— Я говорил тебе, что в постели моя пулевая рана значения не имеет. Я все так же горяч, как любой другой мужчина.

Теодосии захотелось было рассмеяться, но не вышло. Тогда она села и стала наблюдать, как он смотрит на нее. Желая ему угодить, развязала ленты на плечах и медленно спустила невесомую ткань на талию, обнажая груди. Его золотисто-карие глаза вспыхнули и вдруг потемнели — в нем разгоралось желание. Этот взгляд обещал бесконечное наслаждение.

Мэтью остановил ее руку, когда она потянулась к коленям, чтобы снять ночную сорочку совсем.

— Позволь мне. — Этот низкий, хрипловатый голос вызвал в теле Теодосии восхитительную дрожь. Она опустила руки, подчиняясь Мэтью.

Он сжал в кулаке кружевную ткань и сорвал с нее. Ее кожа воспламенялась желанием, где бы он ни прикасался к ней. Теодосия с восторгом следила, как собственное тело реагировало на его ласки. Как оно делается беспокойным, влажным. Как нарастает неумолимая жажда, набирающая силу в самых сокровенных его глубинах.

Мэтью провел костяшками пальцев вниз по ее бедру — легкое, как перышко, прикосновение к нежной коже, — скользнув по ее средоточию. Она уже дрожала от нетерпения, но промолчала, заинтригованная происходящими в ее теле переменами.

— Ты такая красивая, любовь моя. — Он лег, накрыв ее тело своим, и крепко поцеловал в губы. Потом, отстранившись, начал целовать шею. Свежая щетина на его подбородке приятно щекотала кожу. — Я хочу, чтобы ты стала моей. Мне нужно, чтобы ты стала моей. Теодосия, я не могу больше ждать!

Мэтью двигался вниз по ее телу, волоски на его груди очень возбуждающе прошлись по ее грудям. Он лизнул ее пупок. Прильнул горячими губами к животу, а затем устроился между ее ног.

— Что ты делаешь? — Теодосия приподнялась на локте, пульс тревожно участился.

— Хочу доставить тебе удовольствие, которого ты заслуживаешь.

Она чувствовала его горячее дыхание у бедер.