Книга Ртуть и золото, страница 94 – Елена Ермолович

— Заживо закапывать, – пояснил деловито Десэ. – Такая русская казнь. Нет, не пугайся – сперва задушат, конечно, княжна заплатила, чтоб не заживо. Но тайны ее это нам не раскроет.

— Тебе так важно это знать? – спросил Яков у пастора, глядя ему в глаза. У Десэ были мертвые глаза, и когда он смеялся или злился, они оставались мертвыми, как вода в болоте. Лицо его жило своею жизнью, хмурилось, гримасничало, подергивалось судорогой, – а глаза не меняли выражения, словно две стекляшки.

— Мне важно это знать, – подтвердил Десэ. – Я учил когда-то этот урок, но так до конца и не выучил, пришлось уйти, не закончив курса.

Баба лежала на нарах как мертвая, и спутанная коса ее свисала к земле, как плеть. Яков присел на корточки, в поле зрения ее раскрытых глаз, заглянул в них – зрачки дернулись.

— Я знаю, – произнес он беззвучно, одними губами, – про твой гри-гри. Ведь это гри-гри? Я угадал?

Женщина прикрыла веки – да.

— О чем ты ее спросил? – Десэ любопытно вглядывался, но он-то не читал по губам, не умел.

— Я разгадал твою тайну, – уже голосом сказал ему Яков. – Когда ее казнят?

— Я же сказал – послезавтра. Восемь пополуночи, все казни идут у нас в это время.

— Ты очень хочешь узнать свой секрет? Тогда позволь мне увидеть ее перед казнью – как исповеднику или еще как.

— Зачем же?

— Этот кусок кожи, из ее спины – она вырезала его нарочно, или кто-то для нее, чтобы сделать ладанку, в которую спрятана ее душа. Сейчас души в ней нет, душа в этой ладанке, которая зовется гри-гри. Если надеть на нее гри-гри перед смертью – она не умрет, станет нежитью.

На самом деле Яков помнил это очень неточно – станет ведьма нежитью без гри-гри или, наоборот, если гри-гри ей вернуть. Одно он знал наверняка: тот, кто прежде смерти вернет ведьме ее амулет, сделается для нее чем-то вроде хозяина, как это происходит с джинном из лампы, и после смерти ведьма вроде как станет его слугой. Он тоже не дослушал этот урок в свое время…

Яков опять повернулся к ведьме, так и не вставая еще с корточек:

— Скажи, где твой дом? Я принесу тебе твою вещь – если скажешь, где она спрятана. Я могу читать по губам…

— Кошкин тупик, дом Кузнецова. В кувшине за печкой, – мертвые губы шевельнулись и сказали эти две фразы – без единого звука. Ведьма проговорила все это и прикрыла глаза – как будто ушли ее последние силы.

— Тебя бы к нам, на допросы… – восхитился Десэ.

— Перебьетесь, – весело отвечал ему Яков. – Узнал тайну? Проведешь меня к ней – послезавтра, перед казнью?

— Только что стоял в коридоре, от страха трясся, а тут обнаглел, – подивился пастор. – Сам в тюрьму просишься. Зачем тебе это, доктор Яси?

Яков выпрямился, потянулся – совсем по-кошачьи:

— Она же ведьма. Видишь, околдовала меня. И я делаю то, что ведьма хочет – приношу ей ведьминский ее амулет, чтоб она могла помереть с ним спокойно.

Пастор глянул на него оценивающе, потом – на трупом лежащую ведьму и криво усмехнулся:

— Темнишь ты, доктор. Врешь святому отцу. Я проведу тебя к ней, только чтобы самому увидеть, что потом с нею будет. Она встанет из могилы? Или станет птицей и воспарит с места казни? В любом случае, я хотел бы видеть…

— Увидишь, пастор. Я сам не знаю точно, но гри-гри дает своему хозяину бессмертие.

— А тебе? Что даст он – тебе?