Книга Ртуть и золото, страница 58 – Елена Ермолович

Виконт отворил один из сундуков, бросил в него мешочек с монетами, оранжерейную выручку. Выпрямился, обвел книги взглядом, словно здороваясь. За десять лет он прочел книги почти все, кроме греческих – он не знал по-гречески. Латинские, немецкие, русские, английские и французские – Виконт читал и по-французски, хоть и не говорил. И любимые его книги, на языке мандарин, о единственности и двойственности, о собственном пути и о трусости как о худшем из грехов. О том, что величайший из подвигов – всего лишь оставаться собой.

Виконт снял с полки тонкий переплет с иероглифами на корешке, раскрыл наугад:

«Всегда будь собой. Кроме тех случаев, когда можешь быть драконом. Тогда – будь драконом».

Для даоса сие утверждение – кощунство, и смел, наверное, был тот, кто написал его. А для Виконта неожиданные эти слова были ответ на вечный его вопрос, привет от хаотического мироздания, что нет-нет да и улыбнется дружелюбно несуразным собственным чадам.

Мог ли знать он, соликамский поп-расстрига, хранитель разбойничьей кассы, что когда-нибудь сделается – драконом? И Франсуа Вийон, и Кикеро, и Лао Цзы – все они станут его собеседниками, с этих тронутых плесенью страниц? Когда маленькую их шайку разнесла в клочья наемная армия господ Строгановых, Виконт кассу, доверенную ему, сохранил, не выдал – ни под батогами, ни под кнутом, ни в ледяной воде. За эту стойкость и поручили ему в остроге кассу уже следующую. Общее тамошнее, коробку. Он, острожный счетовод, время от времени еще и «тискал романы» скучающему в бараке Вору. Виконт пересказывал снизошедшему до него от безделья Каину бесконечные дворянские романчики о неистовом Роланде, о прекрасном принце Парцифале, о магистре де Молэ, счастливо убежавшем казни на костре… Когда история заканчивалась, он выдумывал продолжение сам, и Каин, кажется, это понимал. Он лучше всех чувствовал – любые изменения течения, повороты русла. Кто же знал, что история битого соликамского расстриги вот так же будет продолжена и довыдумана, что царь преступников и вознаградит его за те острожные «романы» – по-царски…

— Вот, владей, – принц воров обвел широким жестом подземную сокровищницу. – За сундуки раз в семь дней даешь мне отчет. Что прибыло, что убыло. Книги и порох – смотри, чтоб не сырели, и все. За общее – отвечаешь.

Виконт и тут-то не сундуки первыми увидел – книги. Каин, не умевший читать, зато просчитал его, своего дракона – до последней циферки. Будет служить, никуда не уйдет. От книг. Товар – продан и куплен, прикуп – скушан.

— Отчего все Воры всегда зовутся «Каин»? – спросил его тогда Виконт. Ему непонятно казалось, грамотею, ведь «Каин» – это было, несомненно, обидное.

— Ученый человек! – рассмеялся Вор, совершенно искренне – разъехалась в улыбке его круглая грубая рожа, безносая, с рваными до кости ноздрями. – Не понимаешь? Это же очень просто. Каин – он ведь Первый Душегуб. Ну, и умереть он не может, само собою, – проклят на жизнь вечную.

Полночи Яков просидел в бидловской узкой ванне, поминутно погружаясь с головой в пахучую пену. Петер ходил рядом кругами, соболезновал и подливал горячую воду. Дядюшка явился ненадолго, выслушал повесть о докторских злоключениях и лишь пожал плечами: